Дама, которой не было - Мария Жукова-Гладкова

Про себя я подумала, что Глеб, скорее всего, не ошибся, а быстренько просчитал все возможности, которые ему даст получение наследства. Хотя в права наследства вступают через полгода! За это время Анжелика Львовна вполне может воскреснуть. Или Глеб не позволит?

В таком случае Анжелике Львовне на самом деле угрожает опасность. То есть она ей и так угрожала. А теперь возникла опасность еще с одной стороны. Больше-то возможности получить наследство от Анжелики Львовны у Глеба не будет никогда!

Но тогда кого убили в ее квартире? У нее был двойник? Она специально подготовила двойника, зная об угрожающей опасности? А убийца не увидел разницы? То есть не был знаком с Анжеликой Львовной лично? Маловероятно…

– Я собираюсь говорить с полицией, – объявил Демпси.

Я пожала плечами.

– Я потребую, чтобы похороненную личность откопали.

Я опять пожала плечами.

– Это сложно сделать у вас в стране?

– Не знаю. Но думаю, что придется получить немало согласований. И вроде бы эксгумация у нас в зимний период не проводится. Пару месяцев точно придется ждать.

– То есть как?!

Я посоветовала задать все вопросы на эту тему Николаю Павловичу. Он точно сможет на них ответить.

– Ты сможешь поговорить с Глебом?

Я кивнула.

– Тогда жду тебя у себя в кабинете после поминок.

Предполагаю, что русские поминки произвели на американца неизгладимое впечатление, в особенности когда все напились и начались песнопения. Разве большие поминки у нас могут пройти без песнопений? Правда, никто не знал, какие песни любила Анжелика Львовна и любила ли вообще какие-то, поэтому начали с русских народных. Ну а потом стали петь кто что знал. Демпси пребывал в состоянии прострации, но не забывал почти трезвым взглядом следить за тем, кто сколько пил. Леночка постаралась обеспечить достаточное количество спиртных напитков. При виде его американец схватился за сердце, но потом быстренько посчитал бутылки и внес какую-то запись в электронную записную книжку. Хотя думаю, что Леночке и так пришлось представлять все чеки в бухгалтерию. Но одно дело – наши бухгалтеры, другое – хозяин-американец. Вероятно, Анжелике Львовне придется оплачивать поминки по себе в двойном, а то и тройном размере.

Интересно, а до компенсации из ее имущества американец додумается или нет? По-моему, он вполне мог это сделать. Если Анжелика Львовна на самом деле мертва…

Признаться, я не знала, что и думать.

Я постоянно следила за Глебом, сесть рядом с которым у меня не получилось. Я оказалась рядом с Демпси, как, вероятно, и планировалось с самого начала. По крайней мере, когда мы с ним вошли в зал, стол (то есть сдвинутые столы, принесенные с разных этажей) был уже накрыт, кое-кто за ним сидел и поминал Анжелику Львовну в индивидуальном порядке. Среди них оказались двое американских коллег Демпси.

Нас с ним сразу же проводили на определенные места. Потом и других прибывающих разводили по местам. Этим занимались двое наших мужчин из редакции. Не знаю, была ли рассадка запланирована заранее или они принимали решение, когда видели приезжающих с кладбища. Скорее второе.

В разгар песнопений Демпси отправился к себе в кабинет с очень кислой миной, повторив, что ждет меня после окончания «мероприятия». А я стала продвигаться в сторону Глеба, болтавшего с одной хорошенькой секретаршей, работавшей на пятом, «хозяйском» этаже. Незнакомый молодой мужик, который на кладбище стоял у изголовья, на поминки не приехал. Собрались не только представители нашей редакции, но и представили других журналов и телевидения, и наши рекламодатели. Леночка пригласила тех, с кем мы на самом деле постоянно имеем дело или просто сталкиваемся, работая на одном рынке. Кое-кто воспользовался возможностью пообщаться в неформальной обстановке и, судя по выражениям лиц, вел какие-то переговоры или просто обсуждал возможные направления сотрудничества в будущем.

Глеб увидел, что я приближаюсь к нему, и улыбнулся. Девушка повернула голову, заметила меня, и на ее очаровательном личике появилась недовольная гримаса.

– Я на десять минут забронирую Глеба, – мило улыбнулась я ей. – Нам нужно обсудить один рабочий момент. Потом он будет в твоем полном распоряжении.

– Пошли покурим, – сказал мне законный муж Анжелики Львовны, хотя не курил сам и знал, что не курю я. Или уже забыл, что я не курю. Но сам он навряд ли пристрастился к табаку, потому что всегда стоял за здоровый образ жизни и свое драгоценное здоровье очень ценил.

Мы вышли на лестницу, где народ на самом деле курил.

– Пошли ко мне в кабинет, – предложила я.

Глеб сразу же согласился. Возможно, тоже хотел со мной побеседовать на какие-то животрепещущие темы, которые не следует обсуждать при свидетелях.

У меня в кабинете Глеб плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу, демонстрируя дорогой ботинок, и вопросительно посмотрел на меня с легкой улыбкой на устах.

– Ты по поручению американца? Или по своей инициативе?

– И то и другое. Что за мужик был на кладбище?

– На кладбище было много мужиков, – хмыкнул Глеб. – Слушай, у тебя коньячка не найдется?

Я встала, подошла к бару, имевшемуся у меня в кабинете, достала «гостевой» коньяк и пузатый бокал и поставила перед Глебом.

– Самообслуживание, да? А помянуть начальницу?

– А есть кого поминать?

Рука Глеба с уже зажатой в ней бутылкой замерла в воздухе. Глеб поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Этот вопрос тебе будет задавать Алистер Демпси. Или его адвокаты. Он, кстати, жаждет получить компенсацию – потраченного на похороны, поминки, а потом еще и за моральный ущерб. Возможно, еще что-то придумает. Или его адвокаты придумают. Слышал, наверное, что американцы страсть как любят судиться? У них очень хорошо головы работают насчет того, за что можно получить компенсацию.

– Это Демпси решил, что похоронили не Анжелку?!

Я кивнула.

– А ты?

– После того как Демпси поделился со мной своими сомнениями, я тоже задумалась.

– Она что, прорезалась? От Демпси что-то хотела? У тебя есть основания считать, что именно Анжелка подложила тебе какую-то свинью?

– Ой! – сказала я.

И на самом деле задумалась. А могла ли на меня покушаться Анжелика Львовна? Не знаю, почему. Важен сам факт. Выстрелить она точно могла. Моральные и нравственные нормы она понимала очень своеобразно. То есть они для нее просто не существовали. Да и глыбу бы, наверное, тоже могла сбросить. Она была сильной женщиной. Спортом занималась активно.

Глеб внимательно следил за изменениями выражения моего лица.

– У тебя что-то случилось? – спросил он.

– Случилось. Но сейчас речь не о том. Похоронили не Анжелику Львовну?