Застигнутый врасплох - Рут Ренделл

Джорджина колебалась, угрюмо глядя на инспектора. Ее пальцы нервно теребили бусы.

— Этим всегда занимается муж, — наконец сказала она. — Я легла спать первой.

— Сколько времени у вас заняла подготовка ко сну, миссис Виллерс? Десять минут? Четверть часа? Вы же не ложитесь спать не умывшись, прямо в одежде.

— Разумеется, нет. Я включила свет в спальне, разделась и пошла в ванную, а потом легла в постель. Муж тоже лег. Он всегда полчаса читает перед сном.

— У вас двуспальная кровать, миссис Виллерс?

— Нет, две односпальные. Но не нужно делать из этого никаких выводов. Мы очень счастливая семья.

— Вы уже говорили. А теперь скажите, в котором часу вы отправились в Майфлит Мэнор?

— Мы приехали туда в половине девятого.

— Как я понимаю, — Берден обезоруживающе улыбнулся, — вы часто ездите туда играть в бридж. Сколько времени вы обычно там проводите?

— На каникулах иногда остаемся до полуночи.

— Во вторник вечером каникулы еще не закончились, не так ли? Почему вы уехали так рано?

— Мой муж, — Джорджина, как всегда, вкладывала в это слово самодовольную гордость собственника, — мой муж хотел поработать в школьной библиотеке, и…

Она прижала ладонь ко рту, но слишком поздно, и растерянно охнула.

— Когда мы вернулись домой, — пробормотала Джорджина, — он передумал и… Ну почему вы не оставите нас в покое? Мы могли бы быть так счастливы, если бы нас оставили в покое!

Берден смотрел на нее не мигая, суровым и пронизывающим взглядом, пока она не заплакала.

— Я оставил машину на дорожке, — сказал Виллерс Вексфорду. — Нет, окна и заднюю дверь я не проверял. Это прерогатива жены. Я отправился прямо в постель и сразу заснул.

Вошел Берден.

— Вы позволите, сэр?

— Заходи, — ответил Вексфорд.

— Что вы можете сказать о работе, которой собирались заняться в школе, сэр? Важной работе, из-за которой покинули Майфлит Мэнор в половине одиннадцатого?

Виллерс закурил.

— Вам не приходилось выдумывать предлоги, чтобы сбежать от надоевших хозяев, инспектор? — невозмутимо спросил он. — Вы никогда не говорили, что ждете звонка или вам нужно вернуться к сыну?

Берден нахмурился, разозлившись, что во время официального допроса упоминается Джон. И почувствовал себя оскорбленным, обнаружив, что Виллерс, нарочито игнорировавший его как личность, давно узнал в нем отца одного из своих учеников.

— Значит, это была просто отговорка, — раздраженно уточнил он. — Намеренная ложь.

— Да, иногда я лгу, — с оттенком небрежности признался Виллерс и затянулся сигаретой. — Можно сказать, я искусный лжец.

— Довольно странно для человека, заявляющего о безразличии к чужому мнению, — заметил Вексфорд и посмотрел в надменные глаза Виллерса.

Внезапно в памяти всплыло одно двустишие. Он процитировал — не только потому, что стихи показались ему уместными, но также из желания продемонстрировать Виллерсу, что он не идиот, не примитивный и полуграмотный деревенский полицейский, каким его считал писатель.

Ему равны падение и взлет,

Лишь бы из тех, среди кого живет…[33]

Это произвело невероятный эффект, причем совсем не тот, которого ждал старший инспектор. Виллерс не шевелился, но лицо его приобрело болезненную бледность. Неподвижный, как статуя, он словно чего-то ждал, но не слов, а действия, какого-то решительного и важного шага. А потом — возможно, потому, что оба полицейских растерянно замерли на месте, — Виллерс рассмеялся.

От этого смеха Берден пришел в ярость.

— Чего вы хотите, мистер Виллерс? — он почти кричал. — Что вы пытаетесь доказать? Почему вы стремитесь поставить себя выше остальных?

— Или ниже, мистер Берден. — Виллерс не отрывал взгляда от лица Вексфорда; глаза его были широко раскрыты и затуманены. — Падение, как было сказано. А что до моих желаний, тут все просто. — Он встал и повернулся спиной к полицейским. — Я хочу умереть.

— Что, черт возьми, на него нашло, — задумчиво произнес Вексфорд, когда они с Берденом вернулись в машину, — когда я процитировал эти строки?

— Понятия не имею, — ответил не отличавшийся начитанностью Берден. Потом сделал над собой усилие. — Э… откуда они? Вордсворт?

— Не думаю. Точно не помню. Просто всплыли у меня в памяти.

Берден безразлично кивнул. Он привык к стихотворным строкам, всплывающим в памяти начальника. Занудная ученость, вот как это называется, и она его очень смущала.

— Но хотелось бы знать, — продолжил Вексфорд. — Обязательно выясню. Наша Англия — гнездо для певчих птичек.

— У нас есть дела поважнее. — В тоне Бердена сквозило раздражение. — Лучше подумать о том, как найти свидетеля, который подтвердит, что после возвращения домой Виллерс никуда не выходил.

— Или его жена.

— Жаль, что дом стоит на отшибе.

— Да. Попробуем найти кого-то, кто проезжал тут на машине. Нельзя ждать до утра. Отвези шарф в лабораторию и возвращайся домой, к своим малярным работам. Физический труд стимулирует умственную деятельность, Майк, и ты можешь как следует пораскинуть мозгами, пока машешь кистью.

Облегченно вздохнув, Берден завел мотор.

— И кого из двоих вы подозреваете?

— Наверное, тебе покажется, что я тороплюсь с выводами, но я, черт возьми, почти уверен, что это сделала она. Здоровая и молодая женщина, физически достаточно сильная, чтобы убить другую женщину фонарем. Именно она, а не муж получает наследство. Она была в доме, когда фонарь вернули на место. Она знала территорию поместья и вечером могла заметить костер. И рассчитывала, что сможет сжечь верхнюю одежду — например, свитер, — если испачкает ее в крови.

— Все это предполагает умысел, — заметил Берден. — То есть она сознательно выбрала фонарь в качестве оружия.

— Подумай хорошенько. Попробуй понять, что из всего этого следует. Я заеду за Лайонелом Мариоттом и приглашу его пропустить по стаканчику в «Оливе».