Шпана на вес золота - Валерий Шарапов

«Чем это она таким занята, что не заметит? Такая-то наседка… неужели выполняет мамины распоряжения? Вряд ли, мама говорит – задерживает Наталья очередную сдачу, уже напоминали, а она мямлит чего-то».

Оля продолжила чтение, краем глаза контролируя «мужскую» половину.

Колька, позабыв о том, что он взрослый, рабочий человек, носился среди мелкоты и, по всему было видать, чувствовал себя превосходно. Стучать в одни ворота наскучило, поэтому возникла идея сыграть пять на пять. Долго препирались, к кому в команду пойдет Колька, поэтому пришлось несолоно хлебавши пойти ему в судьи.

Обозначив кирпичами ворота, начали игру. Тактика, которую наскоро обсудили перед игрой, – бежим, бьем, забиваем, – полностью себя оправдывала. Надо полагать, кое-кто из ребят проштудировал «Вратаря республики», и потому то и дело отрабатывали описанный там финт с перепрыгиванием через мяч и передачей его пяткой под удар партнеру. Вот, оказывается, зачем они книжки читают.

Постепенно пацаны входили в раж, началась нешуточная бойня. Ребята из команды, проигрывающей пять – три, рассвирепели и уже перли на ворота противника раз за разом, не думая особо о том, что надо выделить кого-то на защиту. Соответственно, побеждающие, стремясь удержать преимущество, задавали перцу вратарю. В общем, голкиперы отдувались за обе команды, и закончилось все тем, что один из игроков, порядочно озверев, попытался заехать по коленке форварду другой, тот, вьюн такой, легко уклонился – да так удачно, что нападавший растянул ногу.

Колька свистнул, остановив игру при счете шесть – три.

– Так нечестно! – загомонили проигравшие. – Требуем переноса матча, у нас травма!

– Так вам и надо! – вопили победители. – Нечего!

– Кончай базар, я тут судья, – распорядился Колька, – перенос вам, как же. Поделом, нечего копытами размахивать.

Пообижались, поворчали, сгоняли на колонку хлебнуть водички и помыться и вернулись лучшими друзьями.

К тому времени и Белоусова подтянулась:

– Ох, ну и жарища, – разохалась она, промакивая пот с веснушек. – Светка! Ты вот Соню утащила, а там мать ее ищет.

– С чего это? – удивилась Соня. – Ну ищет, тогда я пошла.

И она на полном серьезе засобиралась так, что даже Колька не выдержал:

– Вот клоп самостоятельный.

Все рассмеялись, Соня надулась. Оля попыталась взять ее за руку, но та вырвалась:

– Я сама!

– Хорошо, – согласилась Оля, бросив на Кольку красноречивый, многообещающий взгляд. – Я просто пойду рядом. Это моя работа! – строго заявила она, предупреждая возражения.

Против этого Соня не нашла что возразить. Так и отправилась кавалькада: мелкая, в кудряшках, разодетая девчонка, поспешающая на почтительном расстоянии Оля и Колька, размышляющий о том, как будет оправдываться против обвинений в неделикатности к ребенку, толстокожести и прочих смертных грехах.

Пока добрались до дома Сони, где, вопреки ожиданиям, Наталья тихо и мирно сидела на лавочке у хибары – со слов Надьки выходило, скорее, что бегает эта полоумная по району в поисках дочки.

– Сонечка, куда же ты ушла? – только и попеняла она. – Я волновалась.

– Я за ними присматривала, – твердо вступилась Оля, – они со Светланой пришли на школьный двор, мы играли, читали книжки…

– Конфеты ели и сахар! – с вызовом заявила Соня. – И ничегошеньки со мной не случилось! И не случится!

– Я же тебе говорила…

– Все ты врешь, – отрезала она, вздернула нос и, отбросив материнскую руку, проследовала в дом.

Натальины губы затряслись, на глаза навернулись слезы, она встала, закрыла лицо руками и пошла за ней следом.

Не успели ребята отойти, как сзади послышался возмущенный Сонин голосок:

– Уходи отсюда! А то Миша и тебе голову оторвет!

Они увидели, как из хибарки вышел не кто иной, как московский профессор Князев. Сминая в ком распрекрасную свою шляпу, он гневно зашагал в сторону платформы, а через мгновение за ним белой чайкой метнулась Наталья. Было слышно, как она увещевает:

– Андрей, послушай, нельзя же…

А профессор возмущенно отчитывает ее:

– В приличном обществе за такие дела полагалось бы выпороть…

– Но это же ребенок!

– Следует уделять больше времени воспитанию… И кто такой Миша, позволь узнать?

Голоса постепенно удалялись, наконец совсем стихли.

– Весело у них тут, – протянула ошеломленно Оля, посматривая в сторону хибары, – и интересно.

– Что интересно? – подхватил Колька, беря ее под руку и деликатно уводя в сторону, противоположную станции, так, на всякий случай.

– Кто такой Миша? И почему Сонька так запросто гоняет профессора Князева?

Колька, хохотнув, предположил, что это мамкин ухажер, и тотчас прикусил язык.

По ассоциации Оля вспомнила, чем хотела поделиться, теперь ее было не остановить. Можно было лишь направлять в сторону от людных мест, молчать и сокрушенно качать головой.

Главное, не рассмеяться снова, что было непросто.