Любовница отменяется, или Тренчкот - Наталия Левитина

– …как ты нашла себе новый фронт работ! Нянчишь соседских детей!

– Это было всего лишь на час!

– Да ладно! Скажи спасибо Никите. Он чутко уловил мое настроение и быстро сориентировался – сунул мне под нос младенцев, чтобы я признала их очаровательность. И не ругала дочь за отзывчивость. Так это выглядело.

– Да, он очень чуткий.

– Чуткий? Думаю, он ловкий манипулятор.

О, да, и это тоже!

– Кстати, Юля, мне сделали предложение.

– Кто?! Разве у тебя есть бойфренд?!

– Да господи, о чем ты! Предложение о работе. Скорее всего, поеду в Москву. Поработаю некоторое время в столице.

– Ты серьезно?

– Да. Очень заманчивое предложение, не хочется отказываться. Крупный столичный банк.

– А как же я? – из моей груди вырвался надрывный вздох. Внезапно почувствовала себя осиротевшей! Марго уедет, а я останусь без моей ежедневной порции ценных указаний и нотаций – и как мне тогда жить?! Я так привыкла к этому!..

…Встреча с банкирами заняла два часа. Квартира встретила удивительной тишиной. Никита сидел у компьютера.

– Ты представляешь, я раздал детей. Надеюсь, не перепутал – кому какого, – обернулся он ко мне.

– О!

– Твоя соседка очень благодарила за помощь. Просила зайти, как будет минутка.

– А она не сказала, что с дочкой?

– Да, сказала. У ее дочери это… Бинокулярная ангина.

– Фолликулярная?

– Ну да. Это я и имел в виду. Впрочем, неважно… Скажи, а с детьми всегда так?

– Как?

– Ну, они или орут, или болеют, или портят памперсы?

– Да. И даже хуже. Еще их надо ограждать от наркотиков и телевизионных сцен насилия, а потом они начинают заниматься незащищенным сексом. Ну, без презерватива.

– М-м-м, – задумался Никита. – Кошмар какой… Удивительно, что, несмотря на все это, количество людей, желающих обзавестись ребенком, не иссякает…

– Ты о себе? – улыбнулась я.

– Э-э… Ну… Да уж, последние двое суток меня отрезвили. Но я надеюсь, наш с тобой младенец будет выгодно отличаться от остальных короедов.

– Вот как?

– Ага. Он будет управляем и предсказуем, будет обладать малой громкостью, будет спать двадцать часов в сутки. И он родится сразу с полным комплектом зубов!

– Тщетные надежды.

(А Никита еще не знает про кишечные колики, постпрививочную лихорадку, ветрянку и скарлатину! Ладно, не буду пугать мальчика.)

– Ну, вот, а потом приехал этот… Оксанин брат… как его… Андрей. И сказал, что нашел для Димона няньку.

– Отлично! Надеюсь, хорошую? Кто она? Из агентства? Или через знакомых нашел?

– Юля, я не знаю!

– Ой, ну как же… А ты отдал молочную смесь? Сейчас начнут экспериментировать, а Димочке не понравится, и…

– Отдал, отдал!

– Ой, надо же было сказать про зубы! Ему надо обязательно мазать десны гелем, ведь…

– Юля! Андрей оставил телефон. Позвонишь и проинструктируешь няню, как обращаться с твоим ребенком!

– Да? Ну, ладно, – сникла я.

Но мои волнения объяснимы – кто знает, какую няньку нашел Андрей! Вдруг она безрукая, злая, нечестная? И мой Димочка…

– Кстати, еще одна хорошая новость. Оксану перевели из реанимации. Она приходит в норму.

– Какое счастье! – обрадовалась я. – Страшно за нее переживала. И еще сильнее – за судьбу ее ребенка.

Я окинула комнату взглядом. Следы пребывания младенцев оставались повсюду – истерзанная упаковка памперсов, пустышка, забытая на диване, пластмассовая погремушка на полу. Почему-то стало тоскливо…

– У нас так пусто!

– Да нет, просто тихо, – поправил Никита. – Слушай, а ты что-то говорила про незащищенный секс?

– Я?!

– Ты! Я не ослышался! И в твоем тоне звучали мечтательные нотки.