Фея лжи - Лариса Соболева

В ожидании есть свое преимущество – благодаря паузе накапливаются силы и обновляются мысли. Даже полезно сделать перерыв в работе, абстрагироваться от текущих проблем, заняться необходимым физическим трудом. Остаток дня этим самым трудом, от которого, правда, Никиту тошнило, он и занялся уборкой квартиры. После нашествия некогда было разложить все по местам, да и не тянуло в разгромленное жилище. Провозился до вечера, когда заканчивал, напомнила о себе Алиса, он, как всегда, забыл о ней:

– Ты придешь сегодня?

М-да… Ей там одиноко, тоскливо, безрадостно, она в нем нуждается, она, а не он. Лиса и потом будет нуждаться, ведь он приручил ее, но для него она лишь эпизод – в этом весь драматизм.

– Почему ты молчишь? – спросила она.

– Подсчитываю, когда точно освобожусь. Знаешь что? Давай-ка двигай туда же, в «Киви». Я недалеко, подъеду.

– Ты разбогател, что позволяешь себе каждый день ужинать в кафе?

Вовсе не романтический ужин его прельщал, просто не исключено, что там же он опять встретит копию Лолы, второй раз не упустит ее, потому что готов к встрече.

– Ну, пока деньги есть, – сказал Никита в трубку. – Я, Лиса, чертовски устаю последние дни, хочется хоть немного расслабиться. Жди меня в кафе.

Никита сделал звонок Эдуарду Дмитриевичу, предупредил, что снова выманил Лису из дому, после просидел на диване с полчаса, не закончив уборку. О себе думал. Нелестно, надо сказать. Однако Никита продукт своего времени, долго муки совести не терпел, отодвинул их на задворки и оделся.

В машине, открыв бардачок, стал искать тряпку протереть стекла, нашел, вытащил, но она потянула за собой диски, те посыпались на пол. Он поднял их, один разбился, то есть футляр разлетелся, а в нем лежал Валеркин диск. Не беда, это поправимо. Соединив пластмассовые створки, хотел вложить и вкладыш, а, собственно, зачем он нужен? Никита начал комкать вкладыш, он раздвоился… Хм, два вкладыша в одном футляре?

Дотошный – видимо, это его не лишняя черта. Никита выбросил бы оба вкладыша не глядя, если б они не были склеены между собой по всей длине одной из сторон. К тому же Валерка их старательно склеил. А раз так, ему захотелось посмотреть на внутренние стороны вкладышей. Причем действовал Никита автоматически, просто вошло в привычку просматривать все, что попадается под руку, он даже не подозревал, что там обнаружит. Когда же заметил строчки, аккуратно выведенные гелиевой авторучкой, оторвал вторую половинку, первую тщательно расправил. И прочел целое послание, написанное мелкими печатными буквами:

«Делаю тебе подарок – цени, вместе с ним даю подсказку. Это принцип, можешь считать, ключ к твоей головоломке. Скажу по секрету, загадки-то нет, ты повелся как лох и уходишь все дальше и дальше – это вторая подсказка. Прослушай внимательно, здесь есть все, что тебе нужно, подойди к моему подарку с позиции математика, и тебе откроются твои заблуждения, – это третья подсказка. Ты будешь хохотать над своей глупостью, как хохочу я, не только я, кое-кто тоже посмеивается над тобой, догадайся после моего подарка – кто. Если ты умный, поймешь, на что намекаю. Если ты тупой, то так тебе и надо. Но предупреждаю: разгадка моей головоломки чревата смертью. Твоей, конечно. Мой совет: брось все. Но ты не бросишь, ты самонадеян и тщеславен, хотя настоящей славы тебе не видать, ты для себя ее делаешь. Извини, больше ничем помочь не могу, потому что не хочу. Я ухожу, мне жалеть не о чем и некого. Но как тебя… Ха-ха-ха! Я ухожу, смеясь над вами, дураками».

– Этого только не хватало! – зло процедил Никита, заводя мотор. – Надо ж додуматься – послушай музло и все поймешь! Больные, мать твою!

Можно что-либо понять из этого бреда? Только то, что у писаки крыша прохудилась, а у Никиты прибавилось путаницы. Вместе с тем ему стала понятна внезапно возникшая любовь Валерки к классику Равелю. Значит, он, получив идиотский подарок, все же головоломку разгадал и за это был убит? Стало быть, он умный, не в пример Никите?

– Ты еще кого-то ждешь? – полюбопытствовала Алиса.

– Нет. Почему ты спросила?

– Постоянно вертишь головой, будто ищешь кого-то.

Да, и ждал (копию Лолы), и анализировал (послание Валерке). Два дела сразу делал. Пардон, три – с Лисой общался… Нет, четыре – еще и ужин поедал. Какой молодец, какой феномен! Правда, удовольствие получал исключительно от еды, остальное представляло лишь профессиональный интерес, включая Лису на данном этапе.

– Скажи, Лиса, среди Валеркиных приятелей есть самоубийцы? – неожиданно для нее спросил он.

– Это касается убийства Валеры?

– Касается.

– Я не помню, чтоб он говорил на эту тему.

Никита затянулся несколько раз подряд сигаретой, помолчал, обдумывая построение вопроса по-другому, потом спросил:

– Может, он какое-то время находился в плохом настроении по поводу… гибели… смерти приятеля?

– Настроение Валеры всегда было неровным, особенно последнее время. То в депрессию впадал, то радовался и напоминал шизика… – Она ушла в себя, припоминая мужа и его неадекватное поведение, Никита не мешал, лишь пристально изучал лицо Лисы, ловя изменения на нем. – Однажды он приехал домой мрачным, расстроенным, выпил водки полстакана, а Валера почти не пил…

– Знаю, знаю. Водка, Лиса, иногда неплохой транквилизатор. И что? Чем он был расстроен, ты поинтересовалась?

– Конечно. Валера ответил, что умер один мальчик, глупо умер.

– Смерть не бывает ни умной, ни глупой, она смерть, этим все сказано. Что Валерка подразумевал под словом «глупо»?

– Он не сказал, махнул рукой и еще выпил.

– А имя мальчика назвал?

– Нет. Пару раз Валера выходил на балкон и курил…

– Валерка курил?! Он же бросил еще в юности.

– Это был единственный раз, когда он курил. И вздыхал: «Левка, Левка, дурак ты, а не я». Я поняла, он произносил имя мальчика, который умер.

– Когда это было?

– Не помню.

– Ну, примерно.

– М… – протянула она, вспоминая, смешно выпятив нижнюю губу. – Что же я делала, когда пришел Валера?.. Я писала программу, план работы на следующий год… Да! Мне его нужно было срочно сдать, дали два дня… Это было третьего июля, а Валеру убили…

– Восемнадцатого.

Никита достал вкладыш с письмом, положил его на стол, механически сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. Без сомнения, послание написал мальчик по имени Лева, обожавший шарады и ребусы, шифровальщик хренов! Чего людям не живется? Придумывают трудности себе и другим, маются, тратят здоровье на пустяки, а то и вовсе… как Валерка, получают перо в живот. Идиоты! И Валерка идиот, что ввязался в некую авантюру, и Левка идиот, раз глупо умер – сам себя убил, это ясно из дурацкой писульки. Но что в ней еще есть помимо строчек?

Итак, принцип разгадки в «Болеро» Равеля. Ну, Лева – мастак, меломан паршивый! Выяснить бы, кто он был, но это практически дохлое дело, хотя чем черт не шутит, когда бог спит. Почему же он подарил «Болеро», а не симфонию Чайковского? Нужно выяснить, чем отличается «Болеро» от других произведений.