Фея лжи - Лариса Соболева

– Так что же, тот мужик тело с ножом в животе на себе нес?

– Не. Он тело скинул с плеча, наклонился к нему. Тогда-то, мне кажется, и всобачил нож.

– И ты все это в темнотище видел? На диком пляже ни одного фонаря.

– Луна светила. Фары светили. А зрение у меня – тебе б такое! Я когда зажигалку подобрал, к телу подошел, думал, человек живой…

– Погоди, какую зажигалку?

– Вон ту, – указал двумя пальцами с сигаретой между ними бомж. – Мужик платок доставал, а она выпала из кармана. Блеснула, когда падала, а я приметил и поднял. Короче, я подошел к телу, а оно того… мертвое. И нож торчит. Я к своим дунул, говорю, тикать надо. Мы манатки собрали и к городу подались.

Никита взял со стола старую зажигалку, повертел, заострил внимание на потертой гравировке, но сейчас не она его занимала.

– Узнаешь того мужика?

– Узнаю, – уверенно заявил бомж. – Портрет составить не смогу, начальник уже спрашивал, так что не утомляйся. Но если увижу, узнаю. Запомнился он мне.

– Как тебя найти?

– А мы теперь в сторожах состоим там, где фундамент рыли, – с достоинством сказал черноволосый, словно его назначили министром. – Адресок я дал начальнику.

– Ты что добавишь? – обратился Никита ко второму.

– Я… это… – стеснительно замялся тот. – За компанию.

«Что еще можно выжать из бомжа? – думал Никита. – Валерку привезли на пляж абсолютно безвольным, действовал убийца, судя по рассказу, хладнокровно… Что, вот так запросто сунул нож в живот человеку, отерся платком и уехал? Убить в запале, в состоянии аффекта – да, бывает. Но везти к черту на рога, чтобы зарезать, надо обладать выдержкой и расчетливым умом, что характерно для людей, имеющих опыт в подобных делах. Значит, это не первое убийство у него».

– По фотографии узнаешь? – спросил он бомжа.

– А че, ты мне фотку предоставишь? – недоверчиво хмыкнул тот.

– И не одну. Много-много фоток, а ты будешь смотреть на них и говорить – похож на мужика из черной тачки или не похож. Так как?

Бомж выпятил губу, поднял плечи, засомневался:

– Не знаю. Живьем точно скажу… А долго смотреть?

– Да уж, придется покорпеть. – По его роже Никита понял, что ему неохота заниматься неинтересным делом. – Дам пятихатку.

– Точно дашь? – вытаращился бомж. Второй толкнул его под бок локтем, мол, не ломайся. – Ну, тогда… Между сменами, ладно?

– То есть? – не понял Никита.

– А мы до шести ишачим на строительстве, после семи сторожим это же строительство. Напарник останется, а я к вашему распоряжению.

Никита кинул взгляд на Эдуарда Дмитриевича, дескать, как вы на выставленные условия посмотрите?

– С ребятами договоримся, – сказал тот.

Бомжи получили вознаграждение за предыдущую информацию и довольные ушли, а Никита задумался, бессмысленно глядя на зажигалку. Смешно, честное слово, но Валерку везли голым, как представил Никита в кафе, значит, мелодраматическая картинка, навеянная подозрениями Лисы, имеет право на существование.

– По описаниям этого бомжа, – продолжил Дмитрич, – у мужчины нет особых примет, кроме того, что он выше среднего роста и плотного телосложения, по ним не найдешь убийцу. А вот зажигалка представляет интерес. Посмотри внимательно, что скажешь?

– О зажигалке? – вышел из задумчивости Никита, раскрыл ладонь, опустил уголки губ вниз. – Старая рухлядь…

– Не просто старая, а очень старая. Трофейная.

– Трофейная? В смысле?

– Такие зажигалки привозили с войны. Да-да, с Отечественной. Забирали у трупов или получали в подарок от американцев. В те времена они были высшим шиком, пользовались популярностью у воров.

– Откуда вы знаете?

– Моему отцу досталась подобная зажигалка от дядьки, который воевал. А теперь взгляни на надпись.

Никита повертел ее, чтоб свет попал на гравировку, которая порядком стерлась, прочел вслух:

– «ОСЯ, помни деда. 1975 год». Хм, Ося выгравировано заглавными буквами и отдельно, остальное написано ниже и маленькими буквами. Ося это…

– Уменьшительное от Осипа, – сказал Эдуард Дмитриевич. – Теперь считаем: убийце Валерки – по показаниям бомжа, максимум тридцать семь – тридцать восемь лет, вряд ли ему подарили зажигалку в пятилетнем возрасте, так? Можно предположить, что подарок был сделан отцу убийцы, которого звали Осип. Но, учитывая, что он явно ею дорожил…

– Без сомнения, – вставил Никита. – Пользоваться таким старьем человеку, разъезжающему на «зарубежной» марке, которая «крутая и аж блестит», как-то не с руки. Следовательно, зажигалка семейная реликвия.

– Совершенно верно. Значит, дед мог, к примеру, перед смертью сделать гравировку и отдать матери или отцу Оси, чтоб те потом торжественно вручили внуку. Раньше люди относились иначе к памятным вещам, которые представляли для них истинную ценность. И передавали по наследству самую дорогую вещь самому дорогому человеку.

– Итак, – начал подводить итог Никита, – нам нужен человек по имени Осип или имеющий отчество Осипович. М-м-м… – протянул он, безнадежно качая головой. – Адова работа, если начать его поиски.

– Осип имя не распространенное, как и отчество Осипович, – возразил Эдуард Дмитриевич.

– А «зарубежные» автомобили черного цвета Осиповичи и Осипы имеют еще меньше, – со скепсисом произнес Никита, не веря в успех. – Кстати, мою машину исследовал мужчина выше среднего роста, но далеко не плотного телосложения. Я к чему говорю – не факт, что черный автомобиль принадлежит Осипу.

– Но это доказывает: их как минимум двое.

– А если по телевидению дать объявление, мол, я нашел зажигалку с дарственной надписью, верну за вознаграждение?

– А если он курил в машине, когда ехал на дикий пляж?..

– Догадается, где ее потерял, это будет хуже для нас, потому что он затаится, а то и смоется, – закончил мысль Никита. – Остается искать Осипов и Осиповичей, что равносильно перетрясти стог сена в поисках иглы.

– Но все же кое-что уже есть. Бывает хуже.

Эдуард Дмитриевич оптимист, чего, оказывается, нельзя сказать о Никите, который, разглядывая зажигалку, вздохнул:

– Вот именно: кое-что. Ждем результатов, может, повезет.

– Ты хочешь еще что-то мне сказать? – поинтересовался Эдуард Дмитриевич, заметив, как Никита смотрел на него: с прицелом, словно у него есть в запасе нечто важное.

Эдуард Дмитриевич угадал, Никита хотел рассказать о копии Лолы, которую встретил у кафе, да раздумывал, говорить или повременить. Наконец решил, что не помешает еще раз убедиться, чтоб не попасть впросак, поэтому произнес:

– Нет-нет, ничего. Просто задумался.