Третья пуля - Стивен Хантер

Суэггер предположил, что Освальд отточил главнейшее из главного: жёсткое положение, упор кость-в-кость, натяни ремень, сфокусируйся на прицеле, следи за дыханием, пла-а-а-авно выжми спуск. Хватит ли этого? Для одного выстрела— наверное, хватит. Но он промахнулся первым выстрелом — но не последним. Непостижимо. Должно было быть наоборот, потому что после первого выстрела всё будет заново.

Ему также следовало работать болтовым затвором, что выводило его из устойчивого положения, а затем на лету снова принимать положение, концентрироваться, контролировать дыхание и нажимать на спуск. Ещё ему мешало то, что «Каркано» с дешёвым японским оптическим прицелом слишком живо реагировал на его усилия, будучи гораздо легче «Гаранда»— почти на шесть фунтов. Затем ему следовало снова найти цель, глядя в прицел — а поскольку на «Гарандах» оптики не было, он был приучен видеть цель боковым зрением во время приведения винтовки, отброшенной отдачей, назад в положение для нового выстрела. С «Каркано» же после первого выстрела он смотрел в мешанину в прицеле, так что ему нужно было быстро сделать две вещи: расположить голову в правильном положении относительно прицела, при котором сквозь прицел будет видна чёткая, ясная картинка и затем снова найти цель, находящуюся в автомобиле, движущемся с неизвестной скоростью и теперь переместившнмся в другое место. Однако, при всём этом Суэггер признавал: относительно компетентный стрелок, прошедший морскую пехоту, как Освальд, после некоторой практики имел возможность совершить такой выстрел. Было не похоже, что он сделал такой выстрел, но это было как минимум возможно. Такова была реальность, которую нельзя было отрицать.

И ещё целую кучу вопросов задавал собою прицел. К примеру, оружейный эксперт ФБР Роберт Фрейзер заявил, что прибывшая в штаб-квартиру ФБР во вторник, двадцать седьмого ноября 1963 года винтовка с оптическим прицелом имела крайне ослабленные болты, крепящие кронштейн прицела к винтовке. Более того, кронштейн был прикручен к ресиверу только двумя винтами, хотя как кронштейн, так и ресивер были сделаны таким образом, чтобы крепиться четырьмя винтами.

Почему прицел был ослаблен? При этих ли условиях стрелял Освальд? В показаниях Фрейзера значилось, что по его мнению винты были ослаблены в Далласе для снятия отпечатков пальцев, то есть винтовка была разобрана, обработана на предмет отпечатков пальцев а затем поспешно собрана обратно. Однако, запроса в адрес лейтенанта Карла Дэя, далласского эксперта по отпечаткам не было сделано, так что остаётся неизвестным, в каком состоянии Дэй получил винтовку. Выглядит также странным, что Дэй вообще стал разбирать винтовку, поскольку он был старым, опытным профессионалом и для него должна была быть понятна маловероятность обнаружения отпечатков пальцев на нескольких сантиметрах металла прицела, закрытого кольцами, а вот целостность собранной винтовки представлялась куда как более важной. Такое поведение не вязалось с его природой.

Суэггер знал, что момент затяжки винтов очень важен: незатянутый прицел смещается от точки попадания тем дальше, чем сильнее ослабли винты и при каждом выстреле ослабленный прицел занимает новое положение. Даже небольшая слабина затяжки даёт промахи при стрельбе, а заметно разболтанный прицел делает точную стрельбу вообще невозможной.

Всё же на определённом этапе ФБР потребовалось отстрелять винтовку на точность. Как следовало из того, что прочитал Суэггер, винтовку не смогли пристрелять в ноль — то есть, привести точку прицеливания в соответствие с точкой попадания — ни при каких обстоятельствах в том виде, в котором она была представлена стрелкам ФБР. Слесарю пришлось изготовить две регулировочные проставки, которые были в определённых местах подложены между кронштейном и ресивером а также между прицелом и кольцом, что обеспечило прицелу возможность установиться под определённым углом, никак иначе не достижимым. Затем винтовка в сборе была затянута для отстрела. Если всё было именно так, то весьма высоковероятно, что Освальд, не имея возможности провести подобные регулировки, вообще не имел возможности прицелиться для попадания в голову.

Бульози считал этот момент спорным, поскольку Освальд мог использовать открытый прицел, работе с которым он был обучен ещё с «Гарандом». Это весьма маловероятно, поскольку нерегулируемые прицельные приспособления модели 38 были настроены на одну-единственную дальность, составляющую триста метров. Чтобы попасть по небольшой и удаляющейся цели в задней части лимузина с использованием открытого прицела, Освальду требовалось знать расстояние до неё, требовалось иметь опыт по соотношению точки прицеливания с точкой попадания, а также требовалось проявить недюжинные способности по быстрому, если не сказать — моментальному математическому вычислению того, насколько ниже он должен взять для попадания в цель на расстоянии в двести шестьдесят три фута, используя прицел, настроенный на восемьсот семьдесят пять футов, прицелившись в итоге по багажнику президентского лимузина за спиной президента. Ему пришлось бы взять низко, очень низко, и только тогда крайне аккуратно выжать спуск. Очень немногие люди сделали бы этот выстрел с первой попытки.

Сидя в номере без водки и курева, Суэггер пришёл к заключению: ничего невозможного тут не было, но крайне маловероятно, что у Освальда получилось бы сделать этот выстрел. И отсюда брался другой ключевой вопрос: почему стрельба Освальда по мере хода дела, нарастания его отчаяния и расстояния до цели радикально улучшилась?

Снова мясо, но теперь в другом ресторане. Этот располагался в открытой пристройке к классическому зданию старой Москвы на оживлённой улице. Клиенты здесь сидели не на стульях, а на диванах с подушками, раскидываясь, как турецкие паши, в ожидании шампуров с насаженным мясом, густо сдобренным специями и диковинными приправами. Можно было заказать кальян, и русские, которым пока ещё не напоминали о раке, жадно потягивали их или курили обычные сигареты. Снаружи экскаватор сражался с твёрдой землёй, и чтобы попасть в ресторан, вам следовало пройти по деревянному настилу, положенному поверх перекопанной земли. Если бы экскаватор вас раздавил — что ж, это был не ваш день: сложно было не заметить эту машину, напоминавшую германский танк.

— Прости, я запоздал, — сказал Суэггер, показавшись в пять минут второго.

— Не проблема, — ответила Кэти Рейли, убирая свой «Блэкберри».

— За тобой следили?

Она улыбнулась.

— Хотела бы я. Такое развлечение не помешало бы, а то сплошная рутина.

— Это вполне возможно, — сказал Боб, — и я надеюсь уберечь тебя от этого. Так вот, за тобой следили. Я следил. Потому и опоздал. Я провёл тебя к твоему зданию несколько дней назад, а сегодня принял на выходе и провёл через метро до этого места.

— Я-я тебя не заметила, — ответила она, несколько поражённая.

— Я следил за тобой, чтобы убедиться в отсутствии слежки. И тогда, и сейчас за тобой никого не было. Так что мы чисты, я думаю. Можем продолжать, если ты всё ещё хочешь играть.

— Конечно, — ответила она. — Настоящая холодная война, мне это нравится. Ты разобрался с документами?

— Абсолютно. Я знаю, где они.