Этим пыльным январем - Татьяна Луганцева

Гертруда, прокашлявшись, монотонно начала:

– Вы сказали, что это кольцо – подарок любимого человека, то есть оно вам дорого?

– Очень.

– И вы понимаете, что оно красивое и старинное?

– Понимаю.

Так же внезапно, как исчез, появился Антон. За ним шел с подносом еды согнутый в три погибели молодой человек в униформе известного супермаркета.

«Выхватил его прямо из магазина. Как же Антон слушается свою даму сердца!» – подумала Яна.

На столе появились кое-какие продукты и водка. Яна вздохнула – из вредности высказанное желание выпить водки воплотилось в жизнь. А теперь отступать было поздно.

Ася ехидно посмотрела на Яну – уж она-то знала, о чем думает подруга.

– А вы? – обратился к ней Антон.

– Я – пас! Должен же из нас кто-то находиться за рулем трезвым! – ответила с усмешкой Ася.

Антон с Яной пили водку, Ася – персиковый сок, а Гертруда – шампанское. На столе – бутербродики с икрой, нарезка ветчины, овощи, мягкий хлеб.

Яна захрустела малосольным огурцом и победно посмотрела на Асю. «А ты думала, что мне слабо? И молодец Антоха – неплохую закуску купил для водки».

– Вы ведь не эксперты по ювелирным изделиям и не частые посетители таких выставок? – правильно предположила Гертруда.

– Мы заехали чисто случайно, заметив рекламный щит, – подтвердила Ася.

– Тогда я скажу просто… миллион долларов.

За столиком воцарилось молчание. Яна ждала подобного предложения, но названная сумма была выше всех ее ожиданий.

Ася подавилась соком и закашлялась в бумажную салфетку:

– Извините…

Хозяйка выставки не сводила немигающего взгляда с лица Яны.

– Почему долларов? Весь мир переходит на евро, – наконец отреагировала та в свойственной ей манере.

– Не вопрос, миллион евро.

Яна вздохнула:

– Я понимаю ваш профессиональный интерес к старинной красивой и дорогой вещи. Но дело в том, что это кольцо не продается ни за миллион, ни за два, ни за десять. Его не продавали из поколения в поколение, и я поступлю так же. Извините еще раз, если разочаровала. – И Яна выпила вторую сорокаграммовую рюмку водки.

Ресницы Гертруды дрогнули:

– Это окончательное решение? Я предлагаю огромные деньги, больше вам никто не даст…

– Дело не в деньгах, я еще раз говорю.

– Ну хорошо, без обид, – криво улыбнулась Гертруда. – Но если когда-нибудь надумаете…

– Вы будете первая! – заверила ее Яна, нацеливаясь на бутерброд с икоркой.

Настроение ее снова поднялось. Отказать оказалось не таким уж и сложным делом.

– Я надеюсь, – печально произнесла Гертруда.

Яна постаралась получить удовольствие от еды и расслабиться от выпивки. А самое главное, не подавиться под пристальным взглядом Гертруды.

– А вы не присмотрели ничего, не хотите поучаствовать в аукционе? – спросила хозяйка выставки.

– Я – пас… Зашла полюбоваться, не собиралась ничего покупать, – ответила Ася, заказавшая себе еще кофе. – Да мы все и не видели…

– А я присмотрела! – подала голос Яна.

– Что?

– В витрине с аметистами крупные сережки с интересным узором, выложенным аметистами и топазами. А еще там внизу висюльки…

– Я знаю, о чем вы говорите! Они не из дешевых, – сощурилась Гертруда, словно пытаясь сосчитать количество граней на рубине в перстне Штольбергов.

– Ничего страшного, они запали мне в душу, и я сделаю ставку… Все равно меня переиграют. Но я хоть попробую.

– Хорошо. Антон, сделай ставку за нашу гостью! – железным голосом произнесла Гертруда, и ее муж тут же поднялся с места.

Яна написала ему на бумажной салфетке свою оценку этих сережек.

– Все равно хорошо, что мы познакомились, – расплылась в улыбке Гертруда.

– Я тоже рада, – ответила Яна.

К их столику приблизилась пожилая женщина в скромной одежде, сжимавшая в руках сумочку с потрепанными краями. Взгляд у нее был какой-то затравленный.

– Гертруда Арнольдовна, как же так? – произнесла она тихим плаксивым голосом.

Гертруда безразлично взглянула на нее, видимо не сразу узнав, и тут же изменилась в лице:

– Вы?! Что вы здесь делаете?!

– Я узнала, что вы будете здесь, и пришла.

– Мне некогда с вами встречаться!

– Я много раз звонила вам в офис, но мне все время отвечают, что вас нет на месте. Вот мне и пришлось… – Женщина нервно теребила ручки сумки.

– Вы преследуете меня?! – взвизгнула Гертруда.

– Мне просто необходимо с вами поговорить, – сглотнула ком в горле женщина. – Вы знаете почему…

– Вы что, не видите, я занята?! – Гертруда на глазах из страстной и романтичной любительницы искусства превращалась в злобную фурию.

Яна выпила еще одну рюмку:

– Вы мне лично, да и Асе тоже не мешаете. Вполне можете поговорить с этой женщиной…

– Мне с ней не о чем говорить!!! Уйдите, Зинаида Ивановна, вы мне мешаете! Как вы вообще сюда попали?!

– Я купила билет, я вынуждена…

– Замолчите! Я не намерена все это терпеть, тем более в общественном месте! – В сухой руке, украшенной кольцами, появилась рация. – Георгий! Здесь человек, которого надо вывести!.. Да, это я, и я в буфете!

– Гертруда Арнольдовна, как же так? Я же… мы же… – Женщина сильно побледнела. Казалось, ей плохо физически, и она сейчас потеряет сознание, упадет замертво.

Ком в горле встал теперь уже у Яны. Ей не нравилась вся эта ситуация. Ей не нравилось, что пожилая женщина стоит перед ними в унизительной позе. Ей не нравился тон, которым говорила с этой бедолагой Гертруда, как оказалось, Арнольдовна. Ей не нравилась теперь и еда на столе.

К ним приблизились два здоровых парня с такими лицами, будто у них никогда не было счастья в личной жизни. Пожилую женщину они грубо схватили под руки и поволокли к выходу.

Хозяйка выставки даже бровью не повела.

– Гертруда Арнольдовна, не надо! Подождите! Отпустите, пожалуйста, выслушайте! Помогите! Не надо… – извивалась в крепких руках охраны пожилая женщина.

У Яны потемнело в глазах. Она несколько раз кашлянула.

– Что с вами, Яночка? – участливо спросила Гертруда.

– Подавилась. Где тут у вас туалет?

– До конца и направо. Вас проводить?

– Спасибо, я сама.

Яна покинула зону цепкого, всевидящего ока Гертруды Арнольдовны и, выбрав самого высокого и объемного мужчину, подвернула рядом с ним ногу, очень удачно упав ему прямо в руки.