Ничего не бойся - Лиза Гарднер

За все время, что я жила со своим приемным отцом, ссорились мы всего один раз: в тот день, когда он нашел письма моей сестры.

– Не будь дурой! – кричал он на меня, сжимая в руке кипу бумаги, исписанной едва различимыми каракулями. – Тебе это ничего не даст, а вот потерять ты можешь многое.

– Она моя сестра.

– Которая набросилась на тебя с ножницами! Но тебе повезло больше других ее жертв. Скажи, что ты ей не отвечала.

Я промолчала.

Отец поджал губы, его суровое лицо выражало недовольство. Затем он тяжело вздохнул, положил всю стопку исписанной сестрой бумаги на письменный стол и сел на мою розовую незаправленную постель. На тот момент ему было шестьдесят пять. Внутренне собранный поседевший ученый-генетик, который думал, что уже слишком стар для всего этого.

– Запомни, существует всего два типа семей, – сказал отец, не поднимая на меня глаз.

Я кивнула, поняв, о чем он собирается мне рассказать. Об этом рассказывают всем детям, у которых нет родителей. Существует два типа семей: в одних ты рождаешься, в другие тебя берут. Обычно семью не выбирают, но у меня была такая возможность. В большинстве случаев приемные родители с энтузиазмом выдают пламенные речи о том, как это здорово, что ты можешь выбрать семью. Другие дети только мечтают о том, чтобы выбрать папу и маму, брата или сестру. Только подумай, как тебе повезло!

В годы моего взросления приемный отец читал мне множество книг на данную тему, такие как «Дитя моей души», «Раз, два, три – семью себе найди!». Отец с жаром уверял, что любит меня как родную. У него не было своих детей. Как и жены. Доктор Адольфус Глен был не просто убежденным холостяком, а одиночкой по жизни, до того момента, пока не встретил меня. И хотя он не являлся самым примерным папочкой в мире, я никогда не сомневалась в его любви ко мне. Еще в детстве я осознала, что это человек на редкость честный, скромный, но с чувством собственного достоинства. Он по-настоящему меня любил. И для него это стало главным смыслом в жизни.

– Ты не обязана ее выбирать, – снова и снова повторял отец в тот день. – Может, Шана и была когда-то твоей родней, но ведь не без причин тебя у этой родни забрали! А если бы эти письма писал твой отец, ты бы все равно их читала?

– Это разные вещи!

– Почему же? Они оба убийцы.

– Она была всего лишь маленькой девочкой…

– Которая превратилась во взрослого психопата. Сколько человек у нее на счету? Трое, четверо, пятеро? Ты не спрашивала?

– Может, то, что она сделала… то, кем она стала… не ее вина.

Отец пристально посмотрел на меня.

– Хочешь сказать, что на нее не подействовало проявление вашим отцом неуемной жажды к насилию? Каждую ночь она наблюдала за его жестокостью, пока ты была заперта в шкафу.

– Первые пять лет – самые важные в жизни ребенка, – вспомнив недавно пройденный курс детской психиатрии, прошептала я. – Я прожила с ним в одном доме всего год. А Шана – четыре. То есть все ключевые события на этапе становления личности…

– Естественный отбор. Тебе повезло оказаться в доме, где тебя любят, а твоей сестре – нет. Так что нет ничего удивительного в том, что ты теперь будешь учиться в самой престижной медицинской школе Бостона, а она до конца своей жизни будет закована в наручники в том или ином исправительном учреждении.

– Это слишком жестоко.

– Хватит себя обманывать, Аделин. Естественный отбор всегда был, есть и будет. А то, что ты испытываешь, не есть любовь. Просто ты чувствуешь себя виноватой за то, что в жизни повезло тебе, а не ей.

– Она моя сестра…

– У которой богатая история насилия над другими людьми, включая и тебя саму, между прочим. Аделин, назови мне хотя бы одну причину, почему тебе следует считать Шану своей семьей. Всего одну причину, и я отстану от тебя.

Я поджала губы и, стараясь по-прежнему не смотреть ему в глаза, пробормотала:

– Потому что.

Отец всплеснул руками.

– Господи, спаси меня от этих умников, у которых на все есть ответ! Скажи мне, ты отсылала ей деньги?

Я ничего не ответила, и отец снова глубоко вздохнул:

– А все потому, что она попросила, правда? Действительно, почему бы и нет. Она отличный манипулятор, а ты легкая мишень. Она заперта в большом доме, а ты в большом доме живешь.

– А может, все потому, что я ее младшая сестра, а сестры должны помогать друг другу?

– Как это трогательно. Это она написала?

– Я не такая наивная, как ты думаешь!

– Отлично. Тогда просто перестань высылать ей деньги, и увидишь, как долго она продолжит тебе писать.

– Она хочет узнать меня получше.

– А ты ее? – Впервые в голосе отца не звучала ирония.

– Я… мне любопытно. Мы обе знаем дурную репутацию отца. – Мой голос прозвучал, словно со стороны, когда я процитировала: