Сокровища Айседоры - Нора Робертс

– Брось, ты совсем не толстеешь. В чем я тебе ужасно завидую. – Мэри Пэт стала щедро наполнять вкусной едой пару пластмассовых коробочек. – Лучше расскажи побольше о своей красотке-хозяйке.

– Она не красотка, обыкновенная женщина.

– Брент сказал «красотка». – Мэри Пэт подозрительно взглянула на мужа. Тот только пожал плечами. – И сексуальная.

– Это потому, что она угостила его печеньем.

– Если она – сестра Ли Брэдшоу, то не может быть обыкновенной. Ли выглядит потрясающе даже рано утром с полной машиной визжащей ребятни. Родители – актеры. Театральные, – добавила Мэри Пэт, драматически подчеркивая последнее слово. – И я видела их мать. – Она закатила глаза. – Хотела бы я так выглядеть в ее возрасте.

– Ты отлично выглядишь, милая, – уверил ее Брент.

– Отлично. – Покачав головой, Мэри Пэт закрыла коробочки. – Он когда-нибудь говорит обо мне «красотка»? Он когда-нибудь говорит «сексуальная»?

– Я это скажу.

– Спасибо, Джед. Почему бы тебе не привести ее как-нибудь к нам? На ужин или просто посидеть.

– Я не встречаюсь с ней; я плачу ей арендную плату.

– Ты гонялся ради нее за плохим парнем, – напомнила Мэри Пэт.

– Это рефлекс. У меня не было выбора. – Джед взял упакованную еду. – Спасибо за обед.

…Обняв Брента за талию, Мэри Пэт долго махала вслед машине Джеда.

– Знаешь, пожалуй, я загляну в тот магазинчик.

– Пошпионить?

– Можешь называть это как угодно. Мне очень хочется взглянуть на эту его красивую, сексуальную и одинокую домовладелицу.

– Джед тебя за это не поблагодарит.

– Посмотрим. Ему необходима женщина.

– Ему необходимо вернуться к работе.

– Значит, возьмемся за него вдвоем. – Мэри Пэт повернула голову, подставив губы для поцелуя. – Не оставим ему ни шанса.

А в это время в Лос-Анджелесе, в огромной столовой своего дома, Эдмунд Финли наслаждался нежнейшей уткой и перепелиными яйцами. Компанию ему составляла шикарная блондинка, хрупкая и зеленоглазая. Она говорила на трех языках, прекрасно разбиралась в искусстве и литературе, а вдобавок к уму и красоте была почти так же богата, как Финли. Его самолюбие не позволяло довольствоваться меньшим.

Пока дама маленькими глотками пила шампанское, Финли открыл принесенную ею изысканно упакованную коробочку.

– Ты так внимательна, дорогая.

Он поднял крышку и замер в предвкушении.

– Эдмунд, я знаю, какое наслаждение доставляют тебе красивые вещи.

– Ты права. – Развернув папиросную бумагу, он вынул маленькую фантастическую птицу из слоновой кости и, лаская ее пальцами, глубоко вздохнул от удовольствия.

– Ты восхищаешься ею каждый раз, когда обедаешь со мной, и я подумала, что это чудесный рождественский подарок. – Довольная его реакцией, она накрыла ладонью его руку. – Я подумала, что подарок из моей собственной коллекции будет более личным.

– Необыкновенная вещь. – Его глаза засияли. – И, как ты мне говорила, единственная в своем роде.

– Вообще-то оказалось, что я ошибалась. – Женщина снова потянулась за бокалом и не заметила, как вдруг сжались пальцы Финли. – Несколько недель назад мне удалось достать близняшку. – Она тихо рассмеялась. – Только не спрашивай как, поскольку раньше она хранилась в музее.

– Не уникальная. – Его удовольствие растворилось, как дым, оставив горечь разочарования. – Почему ты решила, что мне понравится что-то обычное?

Блондинка замигала от удивления.

– Эдмунд, но ничего же не изменилось. Все то же изумительное произведение искусства. И очень ценное.

– Ценность – понятие относительное, моя дорогая. – Не сводя с женщины холодных глаз, он стал все сильнее сжимать пальцами изящную фигурку. Крепче, крепче… пока не раздался звук, похожий на выстрел. – Женщина горестно вскрикнула, и Финли снова улыбнулся. – Кажется, сломалась. Какая жалость. – Он отложил кусочки и взял свой бокал. – Конечно, если бы ты подарила мне птичку из твоей коллекции, я бы оценил ее по достоинству. Ведь она единственная на свете.