Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

— В принципе, вон те окна лестничных площадок смотрятся неплохо.

— Далековато. Учитывая, что стрелять придется по движущейся мишени, — на глазок прикинул Мешечко.

— Согласен, лично я не попаду. Ты, пожалуй, тоже. А вот Крутов запросто. При всей своей «блаженной августинности», Жека — стрелок именно что от Бога. И откуда что берется?

— Ну, тады пойдем глянем.

«Гоблины» перешли улицу и остановились у подъезда с кодовым замком.

— Делайте ваши ставки, господа!

Джамалов и Вучетич внимательно изучили потертости кнопок.

— 247, - предположил Ильдар.

— Не 2, а 3-4-7, - поправил Виталий.

— Ставки сделаны! — торжественно объявил Андрей. — Сработала ставка… господина Вучетича!

Они поднялись на площадку между вторым и третьим этажами и выглянули в окно. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — «сектор обстрела» весьма недурен.

— Ну что ж, диспозиция мне нравится: при выезде на улицу водитель всяко притормозит, так что пара-тройка секунд на прицельный выстрел у Женьки будет. Это как минимум.

— А отход? — напомнил Ильдар.

— Пока включите дурака, пока то-се… По будням здесь достаточно оживленно, так что, выйдя из подъезда, достаточно просто смешаться с толпой.

Глаза у Джамалова азартно заблестели:

— Тогда что? Кажем фильму?

— Кажем.

— А когда планируешь зачинать?

— Если успеем грамотно обставиться и если журналистка Цыганкова не подведет, начинаем в следующий понедельник.

— А при чем здесь Цыганкова? — удивился Виталий.

— Потом расскажу. Всё, народ, времени мало. Мне до дневного судилища инквизиции кучу дел переделать надо. А я, блин, как назло еще и безлошадный сегодня.

— А куда лошадь подевалась?

— Цыгане увели. Вернее, цыганская дочь. — Вспомнились события нынешнего утра, и настроение у Андрея снова подалось в сторону плинтуса. — Всё, Виталя, давай больше без лишних вопросов. Бери ноги в руки и дуй в редакцию, пока Трефилов опять куда-нибудь не свалил. Как поговоришь с ним, сразу отзвонись.

— Как прикажете, барин.

— Ну а вам с Тарасом, — Мешечко обернулся к Джамалову, — желаю очередного интересного познавательного денька, проведенного в обществе господина Гурцелая.

— Угу. И вам не хворать…

* * *

На задворках главного здания Русского музея, по дорожкам милого сердцу каждого питерца Михайловского сада (ныне — еще более востребованного по причине закрытия сада Летнего на неопределенного срока реконструкцию), неспешно прогуливались авторитетный бизнесмен Александр Александрович Харлампиев и находящийся в розыске временно безработный стрелок Зеча. Метрах в десяти от них почтительно шуршала гравием тень Харлампиева в лице телохранителя Кости. А вот тень Зечи, в последние годы неизменно представленная Бугайцом, предпочитала себя столь откровенно не афишировать. Хотя в данный момент и находилась в непосредственной близости, обеспечивая тем самым паритет сторон. У каждой из которых имелись свои причины не до конца доверять друг другу…

— …Ну и какое впечатление у тебя сложилось о Севе?

— Да как тебе сказать, Сан Саныч? Человек он вроде твердый. Вот только… жопа мягкая.

— Согласен, есть в нем что-то такое от эс-мэ-эс-ки.

— То есть? — вопросительно выгнул бровь Зеча.

— А тоже пальцем деланный, — невозмутимо объяснил Харалмпиев, и собеседники дружно расхохотались. — Ладно, шутки в сторону. Как сам считаешь, реально сделать?

— Сделать можно. Правда, в настоящее время я в розыске. Не то чтобы это сильно напрягает, но, скажем так, слегка ограничивает в части перемещения в пространстве.

Сан Саныч посмотрел на собеседника с легким упреком:

— А ведь я тебя предупреждал: не хватайся за всяк кусок, что в рот лезет. Тебя ведь, я так понимаю, по негру из Следственного комитета сфотографировать хотят?

— Нет. Там как раз всё тихо: ни зацепок, ни свидетелей. Да и не в интересах бастрыкинских эту тему баламутить: они сами столько накосорезили, что — «мама-лёлик»! Меня по Айрапетяну ищут.

— Это хужее. К слову, с тобой за него полностью рассчитались?

— А в противном случае я просто-напросто послал бы вашего Севу, — криво усмехнулся Зеча. — За Амур, желуди рыть.

— Логично. И все-таки, когда берешься сработать? Мне не нужна точная дата — хотя бы порядок чисел?

— Пока не готов сказать. В принципе, вся «аппаратура» для этого имеется. Но…Короче, не знаю. Может, завтра. А может — через месяц.

— А в чем загвоздка?

— Жду, когда Анзори соберется выехать из города. Мой человек обязался просигнализировать. А здесь валить не хочу.

— Плана «Перехват» опасаешься? — понимающе кивнул Харлампиев. — Брось, когда и кого они с этим планом поймали? Менты, они ведь как бегемоты — неповоротливые.

— Не в «Перехвате» дело. Адская машинка получилась, уж больно адская. Боюсь, как бы случайный народец под замес не попал.

— Да ты, я гляжу, гуманист.

— Невинные души на душу брать не собираюсь. Тем более, мне за них не платят.

— Тоже позиция… Зеча, я по поводу Севы вот что хотел тебе сказать. — Харлмпиев задумался, подбирая правильные слова. — У этого кренделя тоже позиция, вот только малость иная. Такая, что «мы работы не боимся, но работать не пойдем!». Поэтому давай-ка ты задействуй Севочку по полной. Не хрен ему в окопах отсиживаться. Он ведь самолично на себе рубаху рвал — никто его при этом за жало не тянул. Вот и посмотрим, какой из него Сухов. Сложил поленницу?

— Может, ты его на чем другом повоспитываешь? — нахмурился Зеча. — Тема за Анзорика — нелучшая поляна для педагогических экспериментов. И вообще, в нашем деле, чем больше эмоций, тем меньше ума.

— Это совет или мнение?

— Хоть груздём назови.

— В таком разе этот «груздь» не обсуждается, — холодно и твердо произнес Харлампиев. — Сева должен участвовать в акции! И не в окопе. А в каком качестве ты его задействуешь — здесь на твое усмотрение.

— Тогда мне понадобится, как минимум, еще один человек. Для подстраховки, на случай форс-мажора.

— Пытаешься накрутить смету?

— Пытаюсь снизить ненужные риски.

После некоторой паузы Сан Саныч согласно кивнул головой:

— Хорошо. Но только один! Мне уже и так эта зачистка косяков Литвы влетела. И далеко не в копеечку.

— Можем вообще отказаться, — наигранно безразлично среагировал Зеча.

— Нет. Хорошего человека надо уважить. А гунявого, соответственно, наказать. Приискать помощничка или сам найдешь?