Потаенный свет - Майкл Коннелли

Мнительность полезна. Она помогает поддерживать жизненный тонус, а он порой решает дело.

Из библиотеки я отправился в Сивик-центр. Что может быть естественнее, чем бывший легавый, навещающий полицейское управление? Однако, добравшись до здания "Лос-Анджелес таймс", я круто, не тормозя и не давая сигнала поворота, взял влево и проскочил перед движущимся транспортным потоком в туннель под Третьей улицей. Там я еще раз нажал на акселератор, и послушный "мерседес", приподняв наподобие лодки нос, с ревом понесся по протянувшейся на три квартала подземке.

Не отрывая взгляда от дороги, я краем глаза посматривал в зеркало заднего вида, не висит ли на мне "хвост". Свет от фар падал на выложенные плитками полукруглые стены туннеля, образуя причудливые блики. Киношники часто арендуют у городских властей этот туннель для съемки эффектных сцен погони. Блики выдавали автомобиль, едущий следом. Если же фары были выключены, это вызывало подозрение.

Я улыбался, сам не зная почему. Когда у тебя на "хвосте" висят фэбээровцы, радоваться нечему. Ребята из Уэствуда тоже шутить не любят. И тем не менее настроение у меня было приподнятое. "Мерседес" летел как птица. Я словно парил в вышине. Такого подъема я ни разу в патрульной машине не ощущал.

Выскочив из туннеля, я резко взял вправо и тормознул. Шины взвизгнули, "мерседес" остановился. Я сидел, глядя в зеркальце заднего вида. Из туннеля одна за другой появлялись машины, но ни одна не свернула влево, даже не притормозила. Я либо оторвался от вероятного преследователя, либо он оказался опытным и предпочел потерять объект, нежели выдать себя.

Есть еще вариант: за мной установлен надзор с помощью электроники. Мой "мерседес" могли оснастить соответствующим устройством в любом месте, где я сегодня побывал. В гараже при библиотеке любой механик сумел бы подлезть под машину и установить "жучок". Механик мог поджидать меня ранее, у федерального здания. Это означает, что фэбээровцы уже знали, что мы катались с Роем Линделлом по городу. Позвонить ему по мобильнику и предупредить? Нет, лучше по городскому телефону. Да-а... Мнительность не такая уж хорошая штука. С одной стороны, она повышает жизненный тонус, с другой – ослабляет волю.

Я влился в поток машин, идущий к голливудской скоростной магистрали, и старался не смотреть в зеркало заднего вида. Магистраль, пересекающая район Голливуда в направлении перевала Кауэнга, тянется по возвышенности. Отсюда хорошо видны места, где я провел значительную часть своего служебного времени. Вон здание "Кэпитол рекордс", напоминающее огромные стопки патефонных пластинок. Вот отель "Ашер", переделанный в элитный многоквартирный дом. Я видел огни в окнах домов на темных склонах Бичвуд-каньон и холмах Уитли-Хайтс. Видел громадные, на десять этажей, панно, прославляющие игроков городской баскетбольной команды, на стене какого-то незначительного здания. Поменьше – на соседнем доме – была реклама "Мальборо". Молодцеватый джентльмен со свисающей изо рта сигаретой.

В любое время года Лос-Анджелес лучше всего смотрится ночью. Только в темноте ощущаются его таинственность и загадочное очарование. При первых же лучах солнца занавес поднимается, таинственность и очарование пропадают, и возникает чувство подстерегающей тебя опасности. Лос-Анджелес рос в пустыне, его удобряли вздорными мечтателями и фальшивыми кумирами, но зной и песок берут свое, иссушают, обеспложивают город. По улицам движутся перекати-поле в человечьем обличье, а за углом в расселинах голых скал таятся хищники.

Я съехал у Малхолланд-драйв, пересек магистраль и на развилке свернул на Вудро Вильсон-драйв, тянущийся по склону горы. В доме у меня было темно. Поднявшись на крыльцо под навесом, я прошел на кухню. Там тускло мигал красноватый огонек автоответчика, который стоял на столе. Я включил верхний свет и нажал на аппарате кнопку "воспроизведение".

Мне поступило два сообщения: первое – от Киз Райдер, повторившей все, что она сказала мне лично, второе – от Лоутона Кросса. Скрипучим голосом он говорил, что желает сообщить мне кое-что еще. Я представил, как жена держит микрофон у его губ. Сообщение было записано два часа назад. Несмотря на позднее время, я решил сделать ответный звонок. Очевидно, телефон в доме Кроссов снабжен определителем номера, потому что сухой, отрывистый голос Дэнни нес оттенок недоброжелательности.