Потаенный свет - Майкл Коннелли

– Хочешь меня загипнотизировать?

– Помочь тебе собраться с мыслями и вспомнить, что в точности сказал Джек.

– Ни хрена не поможет.

– Не поможет, если не захочешь. Расслабься, Ло, забудь обо всем остальном. Вообрази, будто твоя память – школьная доска, которую ты вытираешь.

Его глаза под тонкими бледными веками бегали по-прежнему, но через несколько минут замедлили движение, а потом и вовсе остановились. Я не отводил взгляда от его лица и терпеливо ждал. Я много лет не прибегал к технике гипноза. Мне нужно было, чтобы Кросс вспомнил время и сопутствующие обстоятельства.

– Видишь доску, Ло?

– Да.

– Хорошо. Подойди к доске и напиши наверху имя: "Джек".

– Гарри, это же глупо, я...

– Сделай одолжение, Ло, напиши.

– Ну ладно, написал.

– Теперь под этим именем напиши слова: "телефонный звонок". Написал?

– Ну?

– Теперь сосредоточься на этих трех словах: "Джек, телефонный звонок", "Джек, телефонный звонок"...

В наступившей тишине слышалось слабое тиканье новых часов.

– Вглядывайся в черное поле, где написаны эти слова, и перечитывай буквы. Вглядывайся в черное поле. Перечитывай буквы.

Глаза Кросса под закрытыми веками снова задвигались.

– Вслушайся, Ло, с тобой начинает говорить Джек. Он рассказывает тебе об агенте ФБР. Он сообщает, что она располагает новой информацией об ограблении на съемке.

Я замолчал, размышляя, стоит ли еще раз называть Марту Гесслер по имени и фамилии, и решил: нет, не надо.

– Что Джек говорит тебе, Ло?

– Говорит, что в списке номеров на деньгах какая-то ошибка.

– А где в то время находишься ты?

– Мы с ним в машине. Направляемся в суд.

– Там слушается дело?

– Да.

– Какое?

– По обвинению одного мексиканца из шайки налетчиков. Он замочил ювелира-корейца. Алехандро Пенхеде выносят приговор.

– Пенхеда – это обвиняемый?

– Он самый.

– И звонок Джеку был до того, как вы приехали в суд?

– Да.

– Спасибо, Ло.

Я вытянул из него все, что необходимо. Ничего не забыл?

– Ло, Джек не сказал, как зовут агента?

– Не-а.

– Он не говорил, что собирается проверить полученную информацию?

– Говорить-то говорил, но так, для проформы. "Звонившая просто разыгрывает нас", – заявил он.

– Ты тоже так считал?

– Да.

– Слушай меня, Ло. Сейчас ты откроешь глаза, словно проснешься. Но я хочу, чтобы ты помнил, о чем мы беседовали. Идет?

– Идет.

– И еще я хочу, чтобы ты лучше себя чувствовал. И чтобы у тебя все было хорошо.

– Да.

– Ну а теперь открой глаза.

Веки у Кросса дрогнули и открылись. Его взгляд начал блуждать по потолку, потом остановился на мне. Глаза блестели сильнее прежнего.

– Гарри...

– Как ты себя чувствуешь, Ло?

– Нормально.

– Ты помнишь, о чем мы говорили?

– О том мексиканце, Пенхеде. Прокурор пообещал ему пожизненное с правом условного освобождения в обмен на чистосердечное признание. Но этот недоумок понадеялся на присяжных и натурально прогадал.

– Век живи – век учись.

Из горла Кросса донеслось бульканье, отдаленно напоминающее смешок.

– Хороший был ему урок. Вот когда мы ехали в суд, Джек и сообщил о звонке из Уэствуда. Это я точно помню.

– Тогда же вынесли приговор Пенхеде. Когда это было?

– В конце февраля или начале марта. Последний процесс, на котором я присутствовал. Через месяц в той забегаловке меня достала пуля. Вся моя многолетняя служба – псу под хвост... Помню рожу этого поганца, когда присяжные признали его виновным, а судья влепил ему на полную катушку – пожизненное без права условного освобождения. Так ему и надо, недоумку.

Снова раздался булькающий смешок, и взгляд Кросса погас.

– Что с тобой, Ло?

– Сейчас он, видимо, в Коркрене, гоняет мяч по тюремному двору. Или же мексиканская мафия снимает его задницу за почасовую оплату. А я вот здесь, тоже мотаю пожизненный срок, без поблажек.

Он заглянул мне в лицо. Единственное, что я мог, – ответить ему кивком.

– Несправедливо это, Гарри. Жизнь вообще несправедливая штука.