Охота за красоткой - Линда Ховард

– Как думаешь, когда могла появиться эта царапина? – спросил он.

– Не раньше чем я вернулась из банка, а это было в четверть или в двадцать минут четвертого.

– Значит, после окончания уроков в школах.

Проследить нить его мысли было очень просто: какой-нибудь скучающий подросток забрел на стоянку и решил от нечего делать поцарапать «мерседес». Да, очень может быть, если Дебра Карсон не вышла на тропу войны или если меня не выследила та паршивка на «бьюике». Но возможные объяснения я перебирала и прежде, особенно после зловещих телефонных звонков, и теперь они казались такими же маловероятными, как прежде. Ну хорошо, Дебра вполне могла поцарапать мою машину – ведь ей известно, где я работаю, и мой «мерседес» она тоже знает. Для Дебры он всегда был предметом вожделения: Джейсон считал, что будет лучше выглядеть в глазах избирателей, если его жена станет водить машину американского производства.

Но Дебра вряд ли стала бы так рисковать – ведь ей уже однажды предъявили обвинение в покушении на убийство, хотя благодаря семейным связям Джейсона дело вряд ли дойдет до суда. И все равно порча имущества жертвы не прибавит ей шансов.

С другой стороны, Дебра чокнутая. Так что она способна на все.

Я выложила все это Уайатту, но ухватиться за блестящее объяснение он не спешил. Только пожал плечами и заявил:

– Наверное, какой-нибудь подросток. Тут уж ничего не поделаешь, ведь здесь нет камер наблюдения.

Разговор о камерах он завел еще в то время, когда установил фонари, но поскольку в то время я заявила, что не вижу смысла в таких затратах, голос Уайатта звучал наставительно.

– Ну давай, давай, – подстрекнула я, – скажи еще «я же тебе говорил».

– Я же тебе говорил, – с мрачным удовлетворением повторил он.

Невероятно! Я уставилась на него.

– Как ты мог! Это же грубость!

– Ты сама просила.

– А ты должен был промолчать! Тебе полагалось проявить великодушие и сказать что-нибудь вроде «ничего, переживем»! На твоем месте никому не пришло бы в голову напоминать мне про камеры!

Еще два пункта в список преступлений: грубость и черствость. Нет, черствость придется зачеркнуть: ведь он все выходные хлопотал вокруг меня. Напишу лучше «злорадствует из-за моей машины».

Выпрямившись, Уайатт отряхнул ладони.

– Думаю, теперь ты наконец согласишься установить камеры.

– Теперь-то какой от них толк?

– Если случится еще что-нибудь, мы сразу найдем виновника. А при твоей репутации очередной инцидент – вопрос времени.

Порадовал, нечего сказать. Я смотрела на мой чудесный черный кабриолет: не прошло и двух месяцев с тех пор, как я его купила, и вот он уже поцарапан.

– Ладно, – хмуро процедила я, – установим камеры.

– Камерами я займусь сам. Я знаю самые лучшие.

Спасибо, не добавил «вот если бы ты сразу послушалась меня…» – за такое я бы выцарапала ему глаза.

А Уайатт продолжал:

– Вот если бы ты сразу послушалась меня…

И я завизжала, чтобы не лопнуть от злости. Теперь я могу с полным правом вписать в список «задолбал наставлениями».

От неожиданности Уайатт вздрогнул и попятился.

– Что с тобой?

– Все! Со мной все! – выкрикнула я. – Чокнутые мерзавцы, психопатки! Здесь даже пнуть нечего – ногу сломаешь! Да еще это чертово сотрясение, из-за которого толком ничего не пнешь! А мне надо! Сейчас же! Или пнуть, или что-нибудь швырнуть! На худой конец куклу вуду! Чтобы втыкать булавки, поджаривать на огне, отрывать руки и ноги…

Уайатт заинтересованно наблюдал мою истерику.

– Так ты увлекаешься вуду?

К вашему сведению, скандалить и смеяться одновременно невозможно. Смеяться мне не хотелось, потому что машину было жалко до слез, но иногда хохот вылетает сам собой.

Ладно, я ему еще отплачу! И я заявила:

– Придется мне забрать у тебя «аваланш», пока моя машина в ремонте.

Уайатт замер – видно, вспомнил про мою репутацию и свойство притягивать неприятности.

– Черт… – выговорил он и обреченно вздохнул.