Охота за красоткой - Линда Ховард

Я проснулась, когда Уайатт улегся рядом со мной. У него свой ключ от моей квартиры, он знает код сигнализации, поэтому будить меня ему незачем, но он все-таки разбудил, потому что влез под одеяло совсем ледяной. Красные цифры на часах показывали семь минут второго.

– Бедненький… – пробормотала я, подкатываясь поближе, чтобы обнять его. Спать ему оставалось недолго: на работу Уайатт является самое позднее к половине восьмого. – Холодно там?

Он расслабленно вздохнул и прижался ко мне.

– Включил кондиционер в машине на полную мощность, чтобы не заснуть по дороге, – пояснил он, протянул руку и обнаружил, что на мне футболка. – А это еще зачем?

Уайатт терпеть не может, когда я ложусь в постель одетой, он предпочитает видеть меня под одеялом голой – может, чтобы ничто не затрудняло доступ, а может, просто потому, что всем мужчинам нравятся голые женщины.

– Замерзла.

– Но теперь-то я здесь, я тебя согрею. Снимай эту чертову штуку. – И он взялся за подол футболки, собираясь стащить ее с меня через голову. Но я справилась сама – мне лучше известно, где у меня на голове швы. – И это тоже снимай. – Он стянул с меня пижамные шорты, сел на постели, снял и отбросил их, а потом снова лег и придвинул меня ближе. Машинальным жестом он провел ладонью по моей спине, подхватил грудь, обвел большим пальцем сосок, просунул пальцы между ног – будто убеждался, что все его любимые детали на месте и доступ к ним открыт. Наконец Уайатт снова вздохнул и уснул. И я тоже.

Мой будильник зазвонил в пять. Я рассчитывала поскорее выключить его, чтобы не разбудить Уайатта, но не успела. Он застонал, сел на постели, как лунатик, но я поцеловала его в плечо и заставила снова лечь.

– Поспи еще, – велела я. – Я поставлю будильник на полседьмого.

Перекусить он сможет где-нибудь по дороге, так что лучше пусть поспит подольше.

Уайатт что-то бормотнул, видимо, согласился, зарылся лицом в подушку и уснул прежде, чем я успела встать.

Накануне вечером я перенесла в ванную свою одежду, чтобы одеться там и не будить Уайатта. Накладывать макияж я не стала, так как планировала пробыть в «Фанатах тела» целый день, волосы расчесала и оставила распущенными – вести тренировки мне сегодня не придется. Голова по-прежнему болела, а я так надеялась, что к утру все пройдет.

Одевшись, я прихватила зубную щетку с пастой и спустилась в кухню, чтобы почистить зубы после завтрака. Автоматический таймер уже включил кофеварку, кофе ждал меня. Двадцать минут я провела за столом, завтракая и прихлебывая кофе, потом почистила зубы в нижней ванной, перелила остаток кофе в большую дорожную кружку с крышкой, снова зарядила кофеварку и установила таймер для Уайатта. Потом бросила в сумку яблоко себе на второй завтрак, схватила свитер и через боковую дверь вышла к стоянке. Точнее, собралась выйти, но вовремя вспомнила, что Уайатт не любит, когда я ухожу из дома, не включив сигнализацию.

Утро оказалось прохладным, так что свитер мне пригодился. Поежившись, я спустилась с крыльца и пультом отперла машину. Привычные действия успокаивали, убеждали, что жизнь вошла или скоро войдет в прежнюю колею. Травмы у меня бывали и раньше: с участницами команды поддержки такое случается не реже, чем с футболистами. Вечно у нас где-нибудь ушиб или растяжение. Я научилась терпению, потому что при травмах лучше не рисковать: лишняя нагрузка на потянутую мышцу или кость – и все, выздоровление затянется. Поскольку я всегда стремилась держаться в форме, я привыкла строго следовать режиму, хотя терпеть его не могу. Но сейчас меня тянуло в клуб, убедиться, что там все в порядке. Это мое детище, я его люблю. Но еще больше мне хотелось размять мышцы, которые я так долго и старательно укрепляла и развивала. Мой внешний вид – это дополнительная реклама «Фанатов тела».

Улицы были почти пустынны. Даже летом, открывая клуб в шесть утра, я выезжаю из дома в темноте. В разгар лета небо начинает светлеть как раз в то время, когда я отпираю двери, но ехать все равно приходится по темным улицам. Люблю тишину раннего утра, когда машин почти совсем нет.

Когда я заняла свое место на служебной стоянке за клубом, включились фонари с датчиками движения. Уайатт сам установил их месяц назад, встретив меня однажды вечером и заметив, как темно под длинным навесом, защищающим машины сотрудников от дождя и солнца. До сих пор не могу привыкнуть к этим фонарям. По-моему, они неестественно яркие, как огни рампы, чувствуешь себя словно на сцене. Обычно я пользовалась маленьким брелоком-фонариком, чтобы разглядеть замок, и этого света мне хватало. Но Уайатт решил осветить стоянку, как взлетную полосу аэродрома.

Темнота под навесом меня никогда не пугала – напротив, однажды она спасла меня от убийцы Николь Гудвин, которую застрелили прямо здесь, на стоянке. Впрочем, против установки фонарей я не возражала – с какой стати? – и даже обрадовалась, когда Линн призналась, что теперь по вечерам чувствует себя спокойнее, зная, что свет включится, едва она откроет дверь.

Я отперла служебный вход, прошлась по клубу, всюду зажигая свет, установила термостат, включила кофеварки и в комнате отдыха для сотрудников, и в своем кабинете. Больше всего люблю приходить на работу пораньше и наблюдать, как оживает клуб. Лампы отражались в зеркалах, тренажеры блестели как новенькие, растения выглядели здоровыми и ухоженными – все, как обычно, стильно и красиво. Приятен даже легкий запах хлорки в бассейне.