Время жестких мер - Алексей Пронин

– Хочешь, чтобы я поделился?

– А ты уверен, что женщина не даст дельный совет, когда вопрос касается другой женщины?

Павел вздрогнул. От Ларисы ничего не скроешь. Он смастерил презрительную гримасу.

– Ну, конечно, куда нам, – обиделась Лариса. – У нас все не как у людей. И объем мы измеряем в сантиметрах, и логика у нас…

– Но согласись, что логика мужчины правильнее.

– А женская – интереснее. Ничего не хочешь сказать?

– Настроение портится, – признался Смолин. – Не чувствую себя счастливым.

– Женщина? – прищурилась Лариса.

Он кивнул.

– Несчастный влюбленный, – вздохнула коллега. – Она замужем?

– Не знаю…

– Кошмар. – Лариса сокрушенно покачала головой. – Это что-то новенькое в практике супружеских измен. Ладно, не буду тебя мучить, все равно не скажешь. У каждого свои проблемы. Я вот тоже столкнулась с дилеммой всей своей жизни… – она молитвенно уставилась в потолок. – Замуж зовут…

– А ты не хочешь, – догадался Смолин. – Так не ходи, в чем проблема? Староват жених?

– Не молод, – кивнула Лариса. – Но очень даже ничего. Зарабатывает много. Как ты думаешь, подойдут мне ключи от «Инфинити»? А квартира в новостройке на Горском? Два уровня, по три зала на каждом, можно не работать, томиться в золотой клетке с видом на реку и центральную часть города…

Поплакать друг дружке в жилетку не удалось. Ворвался злой Богоявленский, гневно глянул на подчиненных, протопал в свой кабинет.

– Опять кирпич не подвезли, – шепнула Лариса.

Рудик Харчевский, имеющий доступ к некоторым тайна, недавно сообщил, что шеф строит особняк вблизи Морского совхоза и в дневное время суток вынужден лично контролировать строителей, то есть мотаться туда-обратно. А если учесть, что дорога в один конец занимает больше часа, то шефу можно посочувствовать.

– Ну что, господа собездельники, ветераны броуновского движения, – высунулся Богоявленский, – сидите, груши околачиваете? На что жалуетесь? Боже, голова от вас дыбом… Смолин, неужели ты сегодня в конторе?

– Понедельник, Михал Михалыч, – скупо отозвался Павел. – Вам не понравилась моя работа на прошлой неделе? Хотите подкинуть что-нибудь новенькое? Могу прокатиться на Алтай за гражданкой Талысиной. Собрать улики по делу гражданки Комаровой – разнести к черту всю управляющую компанию!

Лариса пихнула его под столом острым носком. Немного промахнулась, попала не туда, куда хотела (хотя кому известно, куда она хотела?). Павел вздрогнул, заткнулся на полуслове, глаза покатились на лоб.

– Вот так-то лучше, – свысока посмотрел на него Богоявленский и скрылся в кабинете.

Смолин сразу же засобирался.

– Далеко? – спохватилась Лариса.

– Прости, не могу оставаться. Прикроешь меня? Ну, скажи, что срочно позвонили из Дзержинской коллегии, просят забрать материалы по аварии на Тулинском мосту. Или еще что-нибудь. Я перезвоню и заеду к ним. Спасибо, Лариса, чует моя душа, что сейчас я понадоблюсь Михалычу, а это до восьми вечера…

– Иди, – раздраженно поморщилась Лариса. – И помни мою неземную доброту. Не забудь, что завтра – еще один рабочий день.

Он тащился по нескончаемым пробкам в направлении Ордынского шоссе. Проехал магазин «Прощальный», уставленный палатками с искусственными цветами, отворот на кладбище, свалку битых машин, настраивающую на философский минор. Перед Верх-Тулой образовался затор – столкнулись две иномарки. Чистый анекдот – каждый ехал по «своей» встречной, как столкнулись, непонятно, видно, оба одновременно потянулись к фляжкам. За Верх-Тулой заторы прекратились, а после Ярково трасса стала вполне проходимой, появилась возможность поддать газу…

Когда он въехал в поселок, на часах было ровно шесть. Он вертел головой, поражаясь изобретательности местных толстосумов. Бог сотворил мир за шесть дней, а на седьмой, вероятно, создал поселок Лазурный. Особняки прятались за вычурными заборами. К участкам вели асфальтовые дорожки. На заборах красовались номера домов (что для местного налогового управления, безусловно, удобно). Царили тишина и порядок. В поселке было всего две улицы – Энергетиков и Корабельная. Вторая располагалась ближе к водохранилищу, на нее он и свернул за опрятным магазином, у которого выстроилась кавалькада иномарок. Дом под номером 65 прятался под сенью ив. Забор оказался не сплошной, стальные прутья формировали узор с просветами. Поблизости имелась продуктовая точка. Проблем с парковкой не было (не все еще в стране богатые). Он поставил машину на углу здания, стал ждать.

В семь с копейками появился Максим Леонидович Князев. Элегантная «Хонда» подкатила к дому. Номер машины он тут же срисовал и бросил в память. Ворота не были оснащены дистанционным управлением (явное упущение), из машины выбрался подтянутый тип – тот самый, с фотографии на светском рауте в клубе «Папарацци», размял ноги, загремел замком. Раздвинулись створки ворот, хозяин вернулся в машину. Шелестя шинами, «Хонда» въехала на участок. Павел завел свой «Аккорд», выехал с парковки, встал поближе. Сущая идиллия. Скупая американская мечта. Главу семейства встречали жена и ребенок. Карапуз в камуфляжной (!) жилетке, размахивая длинноствольным игрушечным кольтом, свалился с крыльца, рухнул в объятия папаши. Спустилась женщина – спортивная, фигуристая, с распущенными волосами, обвила труженика за шею, расцеловала, сказала что-то доброе. Обнявшись, все трое исчезли в доме.

Зачем он сюда приехал? Ломать чужую идиллию? Так и так, дорогая Кира Ильинична, существует женщина, уверенная, что она – это вы, что этот ребенок – ее ребенок, да и муж, собственно, не совсем ваш.

Он нервно закурил. Максим Леонидович Князев в природе существует. Жена, ребенок. Интересно, если Кире (с улицы Бакинских комиссаров) показать это трио, у нее будет реакция?

Он докурил, собрался трогаться, когда за оградой наметилась активность. Бизнесмен, сменивший одеяние на спортивное, выволок что-то стальное и решетчатое. Открыл багажник, загрузил в него ношу, еще раз сбегал в дом, забросил в машину упитанную сумку, пакет с углем – из тех, что продаются в супермаркетах. Барбекю, – догадался Смолин, – ужин на природе.

Мужчина вернулся в дом. Вскоре появились все трое, веселые, довольные, современные. Баламут вскарабкался на заднее сиденье. Старшее поколение обменялось поцелуями, расселось, женщина оккупировала водительское место, муж уселся рядом, обняв спиннинг. Женщина что-то сказала, он засмеялся, хлопнул себя по лбу за недогадливость, покинул машину, отворил ворота. Машина мягко тронулась, выехала на дорогу. Он замкнул запоры, примкнул к семейству.

Смолин следовал за фигурантами, стараясь не отсвечивать. «Хонда» прошла поселок, приближалась к развилке. Слева трасса, справа грунтовка, ведущая к морю, заросли тальника. «Хонда» ушла вправо, пропустила ползущего навстречу лилипута с двумя блондинками, покатила на пикник. Смолин выждал пару минут, двинул следом.