Время жестких мер - Алексей Пронин

– Ну, елы-палы… – развел руками Генка и едва не рухнул с одноногого стула. – Настроиться раньше ты, конечно, не мог. Ладно, садись, настраивайся. Если считаешь, что в нашем пыточном кабинете такая способствующая атмосфера…

Он понимал, что Генку не проведешь. Как и большинство ленивых людей, Генка обладал всеядным любопытством и шокирующей проницательностью. Он обожал чужие тайны – за неимением собственных. Болтуном он, правда, не был, и это вселяло надежду. Но раскрываться полностью не хотелось, о чем он тактично и поведал капитану полиции.

– Чужая тайна, вникаешь, Генка? Разберусь – и ты будешь первым, кто обо всем узнает.

– Ладно, говори, – поморщился опер. – Проситель, блин…

Павел распаковал нож, аккуратно, стараясь не заляпать пальцами, положил посреди стола. Генка неприязненно покосился, соорудил сложную мину.

– Не вздумай ничего возбуждать. Я сам разберусь, поскольку ни в чем не уверен. Возможно, этим ножом пытались убить человека. Не убили. Нож владельцем был утерян. Пробей, пожалуйста, пальчики. Не исключено, что в вашей базе они есть.

– Смешной ты, – пожал плечами Генка, – если им пытались убить, какого хрена обладателю ножа оставлять на нем отпечатки? Трудно надеть перчатки?

– Не настаиваю на их наличии, – допустил Смолин, – но прошу проверить. Киллер не рассчитывал на то, что потеряет его. Все произошло случайно.

– Что произошло? – по инерции спросил Генка. Тоскливо посмотрел на одноклассника, на потолок, разобрался в своих желаниях «выходного дня», раздраженно поморщился. – Ладно, храни свою тайну. Пусть лежит, отнесу завтра криминалистам.

– Спасибо, – улыбнулся Павел. – И еще одна просьба. Рекламное агентство «Реалком». Головной офис – Красный проспект, 64. Генеральный директор Князев Максим Леонидович. Нужен домашний адрес.

Генка хмуро разглядывал однокашника, воздерживаясь от вопросов. Покачал головой, включил компьютер, демонстративно отвернув монитор от посетителя. Некоторое время пребывал в виртуальном мире, ухмылялся – видимо, заглянул по дороге в порносайт.

– Смотри, – повернул монитор и ткнул в нужную графу. – Это адресная база налоговиков, у них есть ВСЕ: квартиры, машины, виллы на Багамах, кто из коммерсантов где прописан и каких любовниц они посещают по вторникам. Вот это тот, кто тебе нужен. У тебя есть десять секунд, чтобы запомнить. И не трепать языком, где добыл информацию. Время пошло.

– Спасибо, Генка… – Смолин лихорадочно бегал глазами по колонкам букв и цифр.

– Спасибо – много, – зевнул опер. – Ящика «Будвайзера» вполне хватит…

Из «реальных» адресов имелись два. Городская квартира и особняк на Ордынском шоссе. Он пожалел, что выпил. Пришлось весь день мотаться на такси. В семнадцать сорок пять он сидел на лавочке в глубине микрорайона и рассматривал дом – многоступенчатое сине-белое сооружение «переменной этажности». С обратной стороны действительно был банк (он прогулялся, посмотрел, не нашел на стоянке никакого «Витца»). К дому пристраивали торговый павильон – было слышно, как строители возводят сложные конструкции из мата. Просматривалась подстанция и красивая надпись с готическими завитушками: «Миру – мир, студенту – beer!»

Двадцатая квартира располагалась в крайнем подъезде. Туда он и подался, выбросив сигарету. У подъезда паслись двое: малолетний бутуз и пожилая женщина – видимо, бабушка. Воспитательный процесс выходил из-под контроля – малыш с громким смехом убежал во двор – общаться с единомышленниками. Бабушка, вздохнув, нацепила очки и развернула газету.

– Здравствуйте. – Смолин показал адвокатское удостоверение. – Мы могли бы побеседовать?

Собеседница попалась не вредная, общительная, интеллигентная. Он тоже блеснул воспитанием и озабоченностью корпоративными интересами своей компании, желающей связаться с руководством АО «Реалком».

– Здесь он живет, – сообщила доброжелательная женщина, – в двадцатой квартире. Четыре комнаты у них. А мы с дочкой – напротив, в двадцать второй. Катенька бизнесом занимается, приходит поздно, весь день сижу с Егоркой, иногда и с Данилкой приходится посидеть. Хорошие люди эти Князевы, вежливые, добрые…

Смолин сглотнул. Кира считала, что сына зовут Данилкой. Крышу сносит, адвокат?

– Вы нормально себя чувствуете? – насторожилась женщина.

– Температурил вчера, – признался Смолин. – Все в порядке, Анна Григорьевна. Как вы считаете, Максим Леонидович сегодня дома?

– Даже не надейтесь. Сегодня вам как раз не повезло. Вчера уехали. Еще зашли, предупредили – дескать, на море уезжаем, Анна Григорьевна.

– На море? – испугался Смолин.

– На местное, – успокоила соседка. – Наше водохранилище патриотически настроенные сибиряки называют морем, – женщина засмеялась. – Я работала на шлюзах гидротехником и тоже называла эту лужу морем. У Князевых хороший дом на Ордынском шоссе, в двух шагах от водохранилища. Частенько туда уезжают и живут там. А на работу Максим Леонидович прямо с моря и ездит. Вот только не знаю, где это, извините…

Он знал, где это. Но продолжал задавать наводящие вопросы. Женщина пока ничего не заподозрила, отвечала с открытой душой. Он переспросил: «Сын у них Данилка?» – «Да. Восемь лет пацану. Но выглядит совсем маленьким». – «Сейчас он с родителями, никуда не уехал?» – «Да вроде нет, всей семьей вчера грузились». – «А супругу как зовут, не подскажете?» – «Кира Ильинична. Такое вот необычное сочетание. Признавалась, что терпеть не может свое отчество, отдает от него чем-то старческим». Смолин вновь похолодел. «Вы в порядке, молодой человек?» Ни хрена он не в порядке. Иначе зачем достал свой телефон, нашел Киру на кровати и чуть не сунул женщине под нос? Опомнился, прикрыл заброшенные за голову руки, край простыни, оставил лицо и продемонстрировал эту сложную конструкцию женщине. Той стало смешно. Она прищурилась, поправила очки.

– Ну что вы, молодой человек, какая же это Кира? У Киры круглое лицо, глаза другие, волосы темные… – Глаза у женщины подозрительно заблестели, она почувствовала неладное. – Послушайте, молодой человек, ваш вид, конечно, производит благоприятное впечатление, но вы задаете такие вопросы…

Он опомнился лишь в соседнем дворе – факт прощания с доброй женщиной из памяти улетучился. Он стоял посреди аллейки, вертел головой. Где он? Зазвонил телефон, он рассеяно захлопал себя по карманам.

– Кондратьев на проводе, – возвестил Вадик. – Если тебя до сих пор интересует консультация специалиста по вопросам психотехнологий… – он сделал паузу. Павел молчал.

– Тебя не слышно, – рявкнул Кондратьев. – Ты что, из мешка для пыли говоришь?

– Уже вылез, – неуверенно сообщил Павел.

– Несколько минут назад я имел беседу с господином Разумовским. Он не сможет принять тебя с протеже на предстоящей неделе – плотный график, а со среды командировка в Бельгию. Но товарищ готов поработать сегодня. Четыре тысячи рублей. Десять вечера. Раньше нельзя. Гарантия на услуги не предоставляется. Сам созвонишься с Владимиром Ивановичем – телефон прилагается – а на мое присутствие не рассчитывай…