Друзья в верхах - Донна Леон

— Да, — согласился он. — Я не подумал об этом. Позвоню позже. — Он понятия не имел, чем заняться, чтобы заполнить промежуток между «теперь» и «позже».

Синьорина Элеттра повернулась к столу и дотронулась до какой-то кнопки на своем компьютере. Послышалось гудение, и экран погас.

— Я подумала, что сейчас мне лучше закончить и пойти пропустить un'ombra перед обедом. Не хотите составить мне компанию, синьор комиссар?

И она улыбнулась своей неслыханной дерзости: она приглашает женатого мужчину, своего начальника, — выпить!

Брунетти же, тронутый такой заботой, произнес:

— Да, с удовольствием, синьорина.

В начале третьего он позвонил. К телефону подошла женщина, и Брунетти попросил позвать к телефону синьора Ланди. Она, не выказав особого любопытства, сказала, что муж сейчас подойдет, и Брунетти, сухо поблагодарив, затаил дыхание.

— Ланди, — услышал он низкий мужской голос.

— Синьор Ланди, — сказал Брунетти, — это звонит комиссар Гвидо Брунетти из квестуры Венеции…

Ланди перебил его, почти выкрикнув:

— По поводу Марко?

— Да, синьор Ланди, так и есть.

— Что, все плохо? — уже тише спросил Ланди.

— Боюсь, что хуже не бывает, синьор Ланди.

На линии повисла тишина. Брунетти представил себе мужчину с газетой в руке, стоящего у телефона и оглядывающегося на кухню, где его жена моет посуду, — закончилась последняя спокойная трапеза в ее жизни.

Голос Ланди стал почти неслышен, но он мог спросить лишь об одном, поэтому Брунетти сам заполнил пропущенные звуки.

— Он умер?

— Да. Сожалею, что вынужден сообщить вам это.

Последовала еще одна пауза, потом Ланди спросил:

— Когда?

— Мы нашли его сегодня.

— Кто нашел?

— Полиция. Сосед позвонил. — Брунетти не мог пересилить себя и сообщить подробности или рассказать о том, сколько времени прошло с момента смерти Марко. — Он сказал, что давно не видел Марко и попросил, чтобы мы проверили квартиру. Когда мы приехали, то обнаружили его там.

— Это… это из-за наркотиков?

Вскрытия еще не было. По правде говоря, со стороны служителя закона было опрометчиво и безответственно делать официальное заявление, высказывая собственное мнение по этому вопросу, пока окончательно не установлена причина смерти, но Брунетти ответил:

— Да.

Человек на другом конце линии застонал. Брунетти слышал долгие, глубокие стоны, словно отец захлебывался в своем горе и боролся за возможность дышать. Прошла минута. Брунетти отвел трубку подальше от уха и посмотрел налево, где висела памятная доска с именами полицейских, погибших в годы Первой мировой войны. Он стал читать их имена, даты рождения и смерти. Одному из них было только двадцать — столько же, сколько Марко.

Из трубки донеслись слабые звуки женского голоса, в котором слышалось то ли любопытство, то ли страх, но потом эти звуки резко прекратились, поскольку Ланди прикрыл микрофон рукой. Но вот Ланди заговорил, Брунетти поднес телефон к уху, однако смог расслышать лишь: «Я перезвоню вам», и связь прервалась.

Сидя в ожидании звонка, Брунетти задумался над природой этого преступления. Если Гуэррьеро прав и Марко умер просто от дозы героина, потому что какое-то время не кололся, то какого рода преступление совершил человек, продавший запрещенный порошок? И как расценивать преступление, которое заключается в том, что наркоману продали героин, и где найти такого судью, который отнесется к этому не просто как к проступку? А если в героин, погубивший Марко, было добавлено что-то опасное или смертоносное, где искать следы этого вещества, тянущиеся от маковых полей Востока к кровеносным сосудам Запада, и кем оно было добавлено?

Каково бы ни было частное мнение Брунетти по этому поводу, вряд ли такое преступление будет иметь серьезные юридические последствия. К тому же комиссар понимал, что вероятность когда-либо найти человека, ответственного за смерть Марко, юноши, который рисовал смешных кроликов, ничтожно мала.

Комиссар встал из-за стола и подошел к окну. Солнце заливало кампо Сан-Лоренцо. Все люди, живущие в старинном доме напротив, спрятались за ставнями, предоставив площадь кошкам и случайным прохожим. Брунетти подался вперед, опершись руками о подоконник, и всматривался в площадь, словно ожидая какого-то знака. Ланди позвонил через полчаса и сообщил, что он и его жена приедут в Венецию сегодня в семь вечера поездом, спросил, как им добраться до квестуры.

Брунетти пообещал встретить их и доставить в больницу на катере.

— В больницу? — спросил Ланди, и в его голосе зазвучала слабая надежда.

— Извините, синьор Ланди. Туда отвезли тело.

— Ох, — единственное, что ответил Ланди, и отключился.

Позже, уже к вечеру, Брунетти позвонил другу, управляющему отелем, стоящим на площади Санта-Марина, и спросил, есть ли у них свободный двухместный номер, который он мог бы забронировать на эту ночь. Люди, спешащие на встречу со смертью, забывают о таких вещах, как еда и сон, а между тем все эти досадные потребности наглядно демонстрируют, что жизнь продолжается.

Брунетти попросил Вьянелло пойти с ним на вокзал, объяснив, что родителям проще будет опознать встречающих, если кто-то из них будет в форме. На самом деле комиссар рассчитывал на замечательные душевные качества Вьянелло, незаменимого в подобных ситуациях.

Поезд прибыл вовремя, и Брунетти узнал родителей Марко, как только они ступили на платформу. Мать погибшего юноши была высокая худощавая женщина в сером платье, которое сильно помялось за время путешествия, волосы стянуты сзади в маленький пучок, давным-давно вышедший из моды. Муж поддерживал ее под руку, и всякий, кто видел их, понимал, что он делает это не по привычке и не из любезности: женщина шла, пошатываясь, словно была больна или нетрезва. Сам Ланди был невысок, коренаст и по-крестьянски крепко сбит. При других обстоятельствах Брунетти, возможно, нашел бы контраст между супругами комичным, но только не сейчас. Светлые волосы подчеркивали густой загар на лице Ланди, у него был вид человека, который много времени проводит под открытым небом, и Брунетти вспомнил письмо матери о весенних полевых работах.

Муж и жена сразу увидели человека в форме и направились к Вьянелло. Брунетти назвался, представил сержанта и сказал, что катер ждет их. Синьор Ланди старался держаться: протянул руку, пробормотал приветственные слова; его жена сумела лишь кивнуть им и вытереть глаза.

В больнице Брунетти попросил синьора Ланди одного опознать Марко, но родители настояли на том, чтобы вместе пойти в морг и взглянуть на сына. Брунетти и Вьянелло молча ждали. Когда несколькими минутами позже Ланди вернулись, оба громко рыдали. Процедура требовала некоторых формальностей: человек, опознающий тело, должен сделать устное или письменное заявление для полиции. Наконец супруги чуть успокоились, и Брунетти обратился к ним: