Друзья в верхах - Донна Леон

— Газетчики — ребята дошлые, они быстро разберутся что к чему и свяжут воедино смерть Росси и гибель еще двух людей в том же самом доме. Они узнают, что имеется подозреваемый с отметинами от укуса инфицированной жертвы, который не подлежит уголовной ответственности, потому что он официально признан умственно неполноценным, и об участии в этом деле секретарши даль Карло, немолодой женщины, una zitella. — Он сам удивился тому презрению, которое вложил в слова «старая дева». — Una zitella nobile![24]— Он почти выплюнул последнее слово. — Которая безумно влюблена в своего босса — моложе ее, женатого человека — и которая приходится родной сестрой тому самому умственно неполноценному. Да уж не она ли стоит за убийством Росси?!

Она шарахнулась от него в неподдельном ужасе.

— И тогда журналисты придут к выводу, что даль Карло имеет непосредственное отношение к этим убийствам, и он никогда не отмоется от этого подозрения. И вы, — не аристократично ткнув в нее пальцем, воскликнул он, — вы будете причиной всего этого! Это будет ваш последний подарок главному инженеру даль Карло.

— Вы не можете так поступить, — проскрипела она срывающимся, не слушающимся голосом.

— А я никак поступать и не собираюсь, синьорина. Вы же только что поведали мне, что сделать я ничего не смогу. Но журналисты смогут. Кто знает, где эти ребята добывают свою информацию!.. И когда об этой истории расскажут газеты, вы можете не сомневаться, что люди, которые ее прочитают, поверят всему. А больше всего им понравится сообщение о zitella nobile с ее трогательной преданностью молодому мужчине. — Он перегнулся через стол и почти выкрикнул ей в лицо: — И они попросят подробностей. Они станут их смаковать!

Она, приоткрыв рот, замотала головой. Если бы он ударил ее, она перенесла бы это легче.

— Но вы не должны… вы не можете. Я — Дольфин, — пролепетала она.

Простодушная нелепость ее ответа потрясла Брунетти так, что от неожиданности он рассмеялся. Захохотал, в промежутках между приступами безудержного веселья пытаясь выговорить:

— Я знаю, знаю… Вы — Дольфин… а Дольфины… никогда ничего не делают… за деньги!

Она стоически дождалась, пока он успокоится, — выражение ее лица, покрасневшего, искаженного душевной мукой, довольно быстро отрезвило его. Сжимая сумочку — кожа на косточках пальцев побелела от напряжения, — она произнесла:

— Я сделала это ради любви.

— Ну, тогда помоги вам Бог, — ответил Брунетти и потянулся к телефону.