Убийства на фоне глянца - Алисия Хименес Бартлетт

– Не исключено, что она вымышленная.

– Тогда пусть пороются в наших архивах.

Моей сестры дома не было. Она оставила мне короткую записку, где говорилось: “Я пошла прогуляться по городу”. В свою очередь я написала ей, что пару дней проведу в Мадриде. Кажется, она нашла чем заняться, что меня порадовало. Аманда решилась выйти из дому – и это уже был шаг к нормальному состоянию. Скорее всего, кружа по улицам, она сможет спокойно обдумать ситуацию. Кроме того, на людях ей будет неловко плакать. Слезы – дело непрактичное, даже если поначалу они и помогают снять напряжение, ведь потом уходит слишком много времени на то, чтобы прийти в себя. К тому же они снижают самоуважение, да и глаза от них превращаются в красные озера.

Ровно через два часа Фермин Гарсон позвонил в мою дверь. Я схватила чемоданчик, в который сунула только пижаму, несессер и смену белья. Чуть позже я смогла убедиться, что у Гарсона вещей было и того меньше. Он путешествовал налегке, как дети моря^[13].

Нам не пришлось ждать посадки, и полет прошел совершенно спокойно. К ужину мы уже были в Мадриде.

Гарсон знал столицу лучше, чем я, еще с тех пор как жил в Саламанке. Поэтому он предложил себя на роль гида.

– Кажется, нам пора перекусить, давайте устроим себе тапео^[14], – сказал он, недолго думая.

Я охотно согласилась, так как устала и проголодалась. Кроме того, мне нравилась шумная мадридская жизнь, нравились переполненные бары и постоянное ощущение, что ты находишься в городе с многовековой историей.

Мы отправились к Пуэрта-дель-Соль, в самый центр, и зашли в бар, где стены были покрыты изразцами и надо всем царила голова быка. Столов не наблюдалось, посетители толпились у стойки.

– Пошли куда-нибудь еще, здесь не протолкнуться, – сказала я Гарсону.

– Ни за что! Погодите минутку.

Один из официантов, заметив нас, весело пропел:

– Что-нибудь желаете, сеньоры?

Гарсон из-за людских спин ответил:

– Два бокала вина и две порции трески!

– Минуточку! – крикнул официант, наряженный в огромный фартук.

И точно так же, как расступались воды Красного моря перед Моисеем, люди слегка расступились перед нами, и мы без особого труда продвинулись вперед и получили наши бокалы и нашу еду. Все это было отработано веками, так что в бар запросто могло вместиться еще человек пятьдесят.

– У этих баров долгая традиция, – сказала я своему помощнику, и он только кивнул в ответ, занявшись треской.

Таким же образом мы побывали еще в пяти или даже шести забегаловках, пока не насытились и не залили жажду вином. Когда мы шли в сторону гостиницы, Гарсон в основном молчал.

– Устали, Фермин?

– Да, устал. И я вот что думаю: не слишком ли я стар для подобных похождений?

– Мне так не кажется.

– Это в вас говорит жалость.

– Ненавижу жалость.

Зазвонил его мобильник.

– Тот, кто добивается меня в такой час, о жалости уж точно понятия не имеет.

Я краем глаза следила, как он озабоченно кивал головой и коротко спрашивал о чем-то, мне непонятном. Затем он бросил: “Ждите распоряжений”, – и дал отбой.

– Возникли осложнения, инспектор. Речь о Марте Мерчан, бывшей жене Вальдеса. Те, кто за ней следят, сообщили, что она отправилась на улицу Меридиана и зашла в довольно бедный дом. Время идет, а она оттуда не выходит. Они спрашивают, как им поступить.

– Улица Меридиана не слишком подходит для такой дамы, правда ведь? И этот ее визит наверняка должен нас заинтересовать.

– Мы не можем застать ее in fraganti^[15]. Да и санкции на арест у нас нет.

– Речь не о том. Пусть запишут адрес и продолжают наблюдать. Мне очень жаль, младший инспектор, но вам придется туда слетать – вдруг дело действительно важное, а у меня тут назначена на утро встреча с работниками телевидения. Кажется, вы еще успеваете на последний рейс.

– Успеваю, – сказал он со вздохом.

– В зависимости от того, как там все повернется, возможно, я потом и сама вернусь в Барселону, а вы отправитесь в Мадрид.

– Теперь вы видите, что для меня чувствовать усталость – непозволительная роскошь?

– Еще успеете отдохнуть, когда по-настоящему состаритесь.

– Надо полагать, это комплимент.

– Уж не знаю. Понимайте как хотите, а мне вы кажетесь просто мальчиком.

– Мальчиком, которого наказывают, не давая пойти спать. Раньше обычно случалось наоборот.

Я, конечно, сожалела, что ему нужно лететь обратно в таком состоянии, но ни за что не призналась бы Гарсону в своих эмоциях. Стоит ему только заподозрить, что его жалеют, начнет плакаться, и конца этому не будет. Он ведь в этом отношении был не лучше остальных мужчин.

Гостиница выглядела начисто лишенной каких-либо индивидуальных черт. Следовало ожидать, что тревоги из-за дела, которым мы занимались, помешают мне заснуть. Но не тут-то было. Я спала как самое бесчувственное бревно на свете. И тем не менее, едва проснувшись, позвонила Гарсону.

– Ничего особенного, инспектор. Дама изволила навестить свою служанку. Судя по всему, ей близки идеи социального равенства и поэтому время от времени она наведывается туда.

– Очень похвально. Надеюсь, сделали все тихо?

– Вроде бы старались наводить справки аккуратно, но в таких случаях никогда нельзя исключать, что кого-нибудь из соседей удивили наши расспросы и он распустил язык. Тогда служанка обо всем доложит хозяйке.

– Ну и пусть себе, хотя риск, конечно, есть. Разузнайте все про эту женщину. Нет ли у нее проблем с правосудием или сына-наркомана. И про мужа не забудьте.

– Она вдова. Нам об этом сообщила одна тамошняя старуха.

– Меньше работы для вас.

– Я должен кому-то все это перепоручить?

– Лучше сделайте сами. А когда закончите – пулей в Мадрид. Вам удалось хоть немного поспать?

– Немного.

– У вас будет три четверти часа в самолете.

– Спасибо, инспектор, вы проявляете почти материнскую заботу.

Генеральный директор компании “Телетоталь” назначил мне встречу на одиннадцать, так что я съела на завтрак обычные для Мадрида чурритос^[16] и взяла такси, чтобы ехать на студию, которая располагалась за городом. По дороге я наслаждалась красотами большого столичного города, в которые удивительным образом вплетался дух кастильской деревни. Восторг, который испытывает житель Барселоны, попавший в Мадрид, можно сравнить только с притягательностью Барселоны для мадридцев. Два разных мира, разделенных всего часовым перелетом.