Медаль за убийство - Фрэнсис Броуди

Мисс Харт освободила немного пространства на столе, сдвинув бесформенные шлепанцы, которые вызвали у меня ассоциацию с изрезанной старой засаленной фетровой шляпой.

– Анни, подскажите миссис Шеклтон. Она не может угадать первоначальное назначение этих декоративных шкатулок.

Анни вздохнула:

– Требуха. В них была требуха. Мясник сохраняет ее для нас.

С этими словами она поспешила ретироваться.

Миссис Харт возвратила ее новым звонком колокольчика.

– Анни! Я точно знаю, что Элисон сделала несколько фунтов шоколадных конфет. Ты не знаешь, где они?

Анни глубоко вздохнула, словно предполагая насладиться своими следующими словами.

– Вы же знаете, как мисс Элисон относится к шоколаду, мадам. Вы можете с первого раза угадать, где они.

Миссис Харт подождала, пока Анни закрыла за собой дверь.

– Глупая девчонка. Попробовала бы она так насмехаться над самой Элисон. – Она принялась размешивать заварку в чайнике. – Но разве эти рисунки не превращают пустые коробки в настоящие произведения искусства?

– Безусловно. В самые великолепные.

И тут меня осенила. Я вполне могла оказаться в плену. Вскоре она вполне могла предложить мне вязальные спицы, клубок шерстяных ниток и какой-нибудь образец накидки на чайник. И я бы не смогла покинуть ее дом, пока не связала бы дюжину таких накидок. Руководство каторжных тюрем вполне могло бы позаимствовать пару-тройку методов у миссис Харт. Да что там трепля пакли! Детские игрушки!

Чтобы не показаться грубой, я выпила чашку чая, посидела еще несколько минут обсуждая спектакль и игру Элисон в нем, лихорадочно соображая между тем, каким бы образом выяснить, где сейчас могут быть Элисон и Люси.

Мои намерения навести справки о неуловимой миссис де Врие немедленно испарились. Если она существует, миссис Харт, вне всякого сомнения, знакома с ней, а миссис де Врие вряд ли будет благодарна мне за упоминание ее имени в доме такого основательного человека.

– Их репетиции проходили порой довольно странным образом, – рассказывала тем временем миссис Харт, и в голосе ее крепли нотки неодобрения. – Я вполне могла предположить, что мисс Джеймисон усвоила богемные нравы. И это порой меня тревожило, хотя, разумеется, Элисон и Люси вполне уравновешенные девушки, а Родни Милнер – очаровательный молодой человек. Однако порой все трое пускались порой во все тяжкие, чтобы, как они объясняли, войти в образ. Не только учили слова роли, но и воображали себя Генри Майнором, Энн Теллрайт и Беатрис Саттон. До чего необычно! Отправляясь на пикник, брали с собой не то, что любили сами, но то, что, по их мнению, должны были предпочитать их герои.

– Но ведь то, что делает мисс Джеймисон, обычно срабатывает. Представление получилось вполне неординарным.

Миссис Харт улыбнулась:

– Мне кажется, что мисс Джеймисон весьма успешно подобрала исполнителей ролей. Так, например, Элисон играла Беатрис Саттон, которая обожает шоколад.

– Как вы считаете, Элисон скоро вернется? – спросила я. – Мне бы хотелось еще раз поздравить ее с успехом в спектакле.

– Она проводит уикэнд у Люси.

Ах, так вот в чем дело. Они обеспечили алиби друг другу. Но для чего?

– Они давно дружат?

– Они вместе учились в нашем городском женском колледже. – Миссис Харт долила мне чай. – Пожалуйста, угощайтесь печеньем.

– Благодарю.

– Конечно, Элисон настояла на том, чтобы найти себе работу после окончания колледжа. Сейчас у нее хорошее место в одной адвокатской конторе. Ее отец никогда бы не позволил ей сделать это, будь он в живых.

– Должно быть, у Элисон и Люси осталось много друзей по колледжу.

Миссис Харт снова принялась укладывать зефир в сделанные «фунтики».

– Времена меняются, и многие из девушек стали работать. Они переписываются, но многие занимаются своими делами, как Элисон и Люси.

– Полагаю, то, что они учавствуют в любительских спектаклях, расширяет их круг знакомств.

Миссис Харт опустила взгляд на плитку ирисок.

– Сможете ли вы расколоть эту плитку на отдельные ириски?

– Могу попробовать.

– Отлично, потому что я в этом отношении безнадежна. Так что вы спросили?

– Что у них наверняка появились новые друзья с тех пор, как они стали играть в спектаклях. А я лучше не буду разделять ириски, пока не закончу с чаем.

– Отличная мысль. Отец точно не одобрил бы все эти театральные дела, да и я не очень-то их жалую, но порой из этого выходит толк. – Она хитро улыбнулась.

– О?

– Только между нами. Я думаю, что спектакли могут укрепить дружбу, а дружба может перерасти в ухаживание, если я осмелюсь так сказать.

– Для Элисон или Люси?

– Элисон. Мне кажется, что она и Родни Милнер очень сблизились за время репетиций. То же самое думали когда-то и про Родни и Люси… но на самом-то деле эти двое куда больше были похожи на брата с сестрой.

Родни Милнер. Он был членом небольшой группы молодых людей, вращающихся вокруг Люси: Родни, Элисон и еще один молодой парень. Я надеюсь, что, где бы Люси ни была сейчас, она в безопасности и не одна. Возможно, эта компания просто гуляет где-нибудь, не обращая особого внимания на стрелки часов. Тогда это вполне можно будет сохранить в надежном и вежливом сообществе родителей и опекунов.

Я положила пластину ирисок на чайный поднос, опустила его на пол, встала на колени и принялась разбивать ее небольшим молоточком.

– Я очень признательна вам, миссис Шеклтон. Мне так непривычно остаться одной в базарный день. Я не теряю надежды, что девушки решили пошутить надо мной и все-таки придут до обеда. Им нравится бывать на церковном базаре.

– Надеюсь, там будет очень весело, – сказала я.

– Я тоже надеюсь на это. Но, конечно, в этом есть и весьма серьезная сторона. Мы делим всю выручку между церковными фондами и благотворительностью. В этом году предмет нашей благотворительности – приют для незамужних матерей.

– Весьма достойное дело.

– Я рада, что вы так думаете. Сама я, правда, предпочитаю приют для вдов и сирот. Они, по крайней мере, не по своей вине оказались в столь затруднительном положении. Но, может, вы зайдете к нам на базар? Мы открывается в два часа дня.

– Хорошо, спасибо, что предупредили меня.

Я вернула разбитый блок ирисок на стол и осталась стоять, демонстрируя свое желание откланяться. Миссис Харт намека не поняла.

Она откинулась на спинку кресла.

– Конечно, не все леди – члены комитета были совершенно довольны нашим выбором. Кое-кто из нас считает, что, поддерживая этих несчастных, мы попустительствуем безнравственности, принижаем моральные ценности, потворствуем греху, а не противодействуем ему. Но мы делаем то, что мы делаем. Благотворительность продолжает оставаться благотворительностью. Викарий стал всем для этих падших женщин. А что делать тем, кто не пал, но ковыляет так, как может? Вот что я хотела бы знать.