Бриллианты на пять минут - Лариса Соболева

– Ты не видел бабку! Она похожа на лазутчицу мафиозной структуры, которая загоняет стекляшки. Ну какая дура придет одна с бриллиантами офигенной стоимости? Но я дал ей телефоны, сказал, что скоро ты приедешь и сможешь точно определить, что за камни в ее ожерелье. Надеюсь, позвонит.

– Любопытно взглянуть на эту вещь… А если поискать старуху?

– Где ж ее искать? Как? Я не знаю о ней ничего, кроме того, что зовут ее Ксения Николаевна. В городе с таким именем и отчеством сотни женщин. Это ж не деревня.

– А возраст? Методом исключения можно попробовать…

– Что я говорила! – торжествовала Ксения Николаевна, выйдя на следующий день из налоговой инспекции. – Купили! И денег отвалили двадцать тысяч рублей!

– Ба, да картине цена тысяч двадцать баксов! – не разделила радости бабушки София. – А может, и больше. Это же Маковский! Передвижник! Тебя надули.

– Ты зануда! – вскипела Ксения Николаевна. – Скажи на милость, кто купит картину за двадцать тысяч баксов? Где ты сейчас найдешь таких болванов?

– Это тебе кажется, что тысяча баксов баснословные деньги, – спорила с ней София. – Мы за эти деньги никуда не уедем. А даже если уедем, то на что купим жилье?

– А колье? У нас есть колье.

– Если ты и его реализуешь так же «удачно», то мы пропали.

– Ну, нет уж. Колье я продам… за границей.

– Ты думаешь, нам хватит денег уехать за границу? – рассмеялась внучка. – Ксюша, ты хуже, чем я. Потому что безнадежно наивная.

– Хватит меня пилить! Сама бы и продавала.

Продолжая пикироваться, Ксения Николаевна с Софией вернулись домой на троллейбусе, времени было достаточно – зять и дочь должны приехать часа через два. Зять торгует на рынке, до самого его закрытия, бакалейными товарами, потом заезжает за женой, которая торгует в магазине на окраине города, и они едут обедать. Место на рынке и магазин принадлежат зятю. Он предпочитает обедать дома, а не в кафе, считая, что дешевле на бензин потратиться.

На пороге Ксения Николаевна и Софийка разом притормозили, не решаясь войти в дом. Их смутила приоткрытая дверь.

– Мама с папой вернулись! – тихонько пробормотала девушка, представляя, какой удар хватит родителей, когда они увидят бабушку не просто на ногах, а разгуливающей по городу. Тогда уж точно сдадут ее в психушку за обман.

– Машины нет ни во дворе, ни рядом, – возразила Ксения Николаевна. – Кто из нас закрывал дверь?

– Я, – шепотом ответила Софийка. – Ты что, забыла?

– Просто проверяю, не начался ли у меня маразм, – в тон ей сказала Ксения Николаевна. – Ты закрыла, а ключ положила…

– Под коврик, как обычно. Ба, мне страшно. Вдруг там бандиты? – И тут у Софийки выкатились глаза: ее бабушка, старушка преклонных лет, достала из кармана пиджака… нечто похожее на пистолет, только допотопный. – Откуда?

– Это? – мельком взглянула на оружие в своей руке Ксения Николаевна и снова уставилась на дверь. – Потом расскажу. Войдем?

– Ба, эта штука хоть стреляет?

– Понятия не имею, – отозвалась бабушка, осторожно открывая дверь. – Я регулярно его чищу, как меня учили. Во всяком случае, напугает.

Она первая вошла в прихожую, потом толкнула дверь, подождала минуту и вошла в первую комнату. В доме стояла тишь. Обошли еще две комнаты, но никого не обнаружили. Остановившись у двери своей комнаты, бабушка потрясла штуковиной:

– Этот револьвер называется «бульдог». Принадлежал он моей маме в молодости, но мне его подарил мой воспитатель. А ты думала, я буду таскать по городу картину и колье без защиты? Я не идиотка, знаю, в какое время живу. Пойди, посмотри, на месте ли ключ.

Внучка бросилась к входной двери, а Ксения Николаевна распахнула дверь своей комнаты, да так и обомлела.

– Ба, я растяпа, ключ на месте… – доложила вернувшаяся Софийка и осеклась на полуслове, остановившись за спиной бабушки. В комнате явно кто-то побывал – все здесь было перевернуто вверх дном. На кровати лежал открытый ридикюль. Софийка кинулась к нему, пошарила рукой внутри и подняла на бабушку несчастные глаза: – Ба, колье нет!

Ксения Николаевна с хладнокровным спокойствием вошла, взяла в руки ридикюль, чтобы лично удостовериться в пропаже. Положив его на стол, она в задумчивости опустилась на стул.

– Ба, давай вызовем милицию? – захлюпала носом София.

– Нет! – живо пресекла порыв внучки Ксения Николаевна. – Этого делать нельзя. Твой отец меня со свету сживет. Нет, задушит, когда узнает, что я хранила бесценную вещь, а об этом даже Ариадна ни гу-гу.

– Все пропало, – разревелась София, упав лицом в подол бабушки.

– Не плачь, дорогая, – гладила ее по волосам Ксения Николаевна, – мы что-нибудь придумаем. Хорошо, что нас не было дома. А колье… оно любит путешествовать и проверять, сколько в людях дерьма накопилось. Оно вернется… если захочет…

1919 год, январь.

Мест, где не стреляли бы, не существовало. Шальную пулю можно было поймать не только в городе или в деревне, но и в поле, и в лесу. Потому что полем возвращались в свое логово многочисленные банды, а логово располагалось чаще всего в лесах. Россия задыхалась от банд, голода, Гражданской войны, грабежей, эпидемий. Ничего понять было невозможно, кроме того, что наступил конец света. А в Апокалипсис поверили самые ярые атеисты. Люди рвались к границам, к морю, надеясь покинуть умирающую страну навсегда. Кое-как работала железная дорога, но поезда были переполнены, ходили плохо, сословия в них смешались, в вагонах часто завязывались драки на почве социальных разногласий, а убийства вообще стали обыденным явлением.

Из голодного и кровавого Петрограда Анастасию увез муж. Как истинный патриот Серафим Родионович поначалу не собирался покидать родину, надеясь, что разум в народе все же возобладает и что дикая бойня прекратится. Женился он до кошмара – до революции, о которой так мечтали лучшие умы России, но которая породила разбои, нравственное разложение и безысходность. Жена не принесла в его дом ничего материального, только неземную красоту и молодость. Он был старше Анастасии на тридцать лет, но любил ее, как безусый юнец.

Три недели уже они пересекали страну, а преодолели половину пути. По дороге к ним примкнул пожилой профессор Иннокентий Тихонович, врач из Смоленска. Решив, что вдвоем легче защитить женщину, Серафим Родионович принял его в компанию и делился с ним добытым пропитанием, а в часы бесконечных ожиданий поездов мужчины дискутировали. Но Анастасия занемогла. Пришлось сделать незапланированную остановку уже на территории Украины и напроситься на постой к станционному смотрителю. Тот выделил комнату с одной кроватью, на которую легла Анастасия, а мужчин снабдил матрацами. Расплатился Серафим Родионович кольцом с рубином и ушел на поиски пропитания. Поезд ушел, а когда будет следующий – никто не мог сказать.