Чревовещатель - Ксавье Монтепен

Жером Трабукос — честный малый, уверяю вас, — директор труппы, в которой я теперь состою, услышал меня в один вечер и тотчас предложил мне поступить к нему. Так как комедианты недолго остаются на одном месте, что дает возможность видеть много городов и поселков, то я и принял предложение Жерома, оставив, однако, за собой право покинуть труппу, предупредив об этом за неделю. Я хорошо знал, что ремесло фигляра не понравится Жаку Ландри и Мариетте, и хотел быть свободным, когда найду их…

В продолжение шести-семи месяцев я ездил с труппой по ярмаркам, не сделав никакого открытия, но не отчаивался… Наконец, четыре дня назад, здесь же, во время представления, я увидел Мариетту, сидевшую напротив меня на скамейке… Она узнала меня с первого взгляда и нахмурилась. Меня как обухом ударило… Я потерял голос… растерялся совсем… выронил из рук куклу, и сам Жером Трабукос вышел на сцену, чтобы ободрить меня.

Мариетта ушла еще до окончания представления вместе с какой-то маленькой девочкой. Я последовал за ней, догнал ее и заговорил с ней. Она отнеслась ко мне дурно. И когда я ей сказал, что люблю ее еще больше, чем прежде, и хочу на ней жениться, она ответила, что напрасно я о ней думаю и что ее отец, узнав о моем новом ремесле, выгонит меня, если я осмелюсь явиться к нему. Я пообещал ей, что больше не буду комедиантом, но она попросила меня оставить ее. Это было жестоко, но не обескуражило меня. Ничто не могло отнять у меня надежду. Главное, что я нашел Мариетту. Я мог рассчитывать на будущее… Рассчитываю и теперь… и буду рассчитывать до тех пор, пока я жив и пока Мариетта не выйдет замуж.

В тот же вечер я объявил Жерому Трабукосу, чтобы он меня заменил, так как на следующей неделе я выхожу из его труппы. Вот вся истина, господин следственный судья. Мне нечего больше вам сказать.

Судья устремил на Сиди-Коко испытующий и строгий взгляд.

– Больше нечего! — повторил он. — Уверены ли вы в этом?

– Вполне уверен, — пробормотал чревовещатель с заметным смущением.

– Таким образом, вы утверждаете, что не видели Мариетту Ландри после ее неблагосклонного приема?

– Утверждаю.

– Вы отрицаете, что, с ее согласия или нет, приближались к ней?

– Отрицаю.

– Этот ответ — не только ложь, но и промах с вашей стороны.

– Спросите Мариетту, господин судья. Вы увидите, что я не лгу.

– Но как же вы объясните показание одного свидетеля, Андоша Равье, который оказался в двух шагах от вас, когда вы выходили из парка поздно вечером с двадцать четвертого на двадцать пятое число? Этот свидетель не мог ошибиться: он видел ваше лицо при свете спички.

Сиди-Коко решил, что его арестовали по обвинению в совершении этого незначительного проступка. Он оправился от смущения и ответил твердым голосом:

– Я все-таки утверждаю, что не имел с Мариеттой другого разговора, но признаюсь, что входил в парк господина Домера, чего не должен был делать.

– Расскажите мне подробно, что вы делали вечером и ночью три дня назад, — приказал следственный судья.

– Труппа с вещами оставила Рошвиль три дня назад утром, — начал Сиди-Коко.

– И вы остались одни?

– Нет. Я поехал вместе со всеми и помогал своим товарищам устанавливать балаган на площади в Сент-Авите. В тот вечер не было представления. Мне пришла в голову мысль вернуться назад и попытаться увидеть Мариетту. Но как это сделать? Расстояние — двенадцать километров… Если бы я пошел пешком, то явился бы слишком поздно и Мариетта уже спала бы. Я отправился в трактир «Красный бык» и спросил, нельзя ли нанять лошадь. Как раз в это время трактирщик собирался запрягать свою лошадь в повозку. «Куда вы хотите ехать?» — спросил он у меня. «В Рошвиль». — «Вы там долго пробудете?» — «Не больше часа». — «Вот и отлично! Я сам еду в Рошвиль и пробуду там с час. Я возьму вас с собой и привезу обратно, это обойдется вам в сорок су. Вы согласны ехать со мной?» — «О, конечно, согласен!» — «В таком случае садитесь». Я тотчас уселся рядом с трактирщиком, и лошадь понеслась… При въезде в городок я вышел из повозки, сказав трактирщику: «Через час вы меня посадите здесь же». — «Хорошо», — ответил он.

Жобен слушал рассказ Сиди-Коко с изумлением.

«Неужели все мои соображения опять окажутся ошибочными? — спрашивал он у самого себя. — Если это так, то я просто глупец!»

А следственный судья, казалось, совершенно не удивлялся тому, что слышал.

– Продолжайте, — сказал он.

Чревовещатель собрался было продолжать, но тут вошел жандарм, держа в руке продолговатый пакет синего цвета. Этот жандарм приехал из Малоне. Он привез телеграмму из Парижа.

– Господину следственному судье, — произнес он.

«Это ответ», — подумал Жобен.

Судья быстро разорвал пакет, дважды внимательно прочел депешу, а затем подал ее сыщику.

– Мы были совершенно правы, — сказал ему судья. — Вот новое тому доказательство.

Жобен схватил бумагу и в свою очередь прочел с жадностью следующие строки:

«В Малоне, из Парижа. 26 сентября, 8 часов вечера. Начальник сыскной полиции следственному судье в Рошвиле.

Справки наведены: Филипп Домера покинул Гранд-отель 23 числа текущего месяца, в десять часов утра, отправляясь в Марсель. Он оставил письмо Жоржу Праделю, офицеру зуавов, своему племяннику. Жорж Прадель приехал в тот же день в три часа пополудни, прочел письмо Домера, взял номер, оделся, вышел в шесть часов вечера, ничего не сказав и оставив свои вещи. Больше не появлялся. Управляющий гостиницей очень этим встревожен. Нужно ли искать Жоржа Праделя в Париже?»

– Очень странно! — пробормотал Жобен. — Мало того, что лейтенант оставил здесь массу ужасных улик, он еще и покинул отель, не захватив с собой вещей и не сказав ни слова!

Следственный судья обратился к Сиди-Коко:

– Сколько времени вы не виделись с Жоржем Праделем?

– Сколько времени я не виделся с Жоржем Праделем? — повторил отставной зуав. — Я расстался с ним восемь месяцев назад, выходя в отставку. Я, кажется, вам это уже говорил.

– Вам известно, где он теперь находится?

– Полагаю, что все еще в Алжире.

– Значит, вы с тех пор не получали о нем вестей?

– Никаких.

– Вы ему не писали?.. Не получали от него письма?

– Никогда.

– И случай не устроил вашей встречи недавно?

– Для этого нужно было бы, господин судья, чтобы лейтенант находился во Франции.

– Он во Франции.

– Я этого не знал.

– Вы это знали, все объяснится со временем… Что вы делали после того, как оставили трактирщика, который, если вам верить, за сорок су привез вас из Сент-Авита в Рошвиль?