Чревовещатель - Ксавье Монтепен

– Я готов за вами следовать. Каковы бы ни были подозрения, которые тяготеют надо мной, мне не составит труда доказать судье свою невиновность.

– Тем лучше для вас!

– Но я не могу предстать перед судьей в этом шутовском костюме. Позвольте мне переодеться.

– А далеко ли нужно идти?

– В двух шагах отсюда повозка, где я сплю и где находятся мои вещи. Не подумайте, что я хочу убежать… Ведь меня все равно поймают! Да вы и не оставите меня одного…

– Но, — заметил унтер-офицер, — у повозки мы встретим ваших товарищей, и тогда о вашем аресте всем станет известно.

– Представление еще не кончилось, мы никого не встретим, кроме маленькой девочки, которая стережет повозку. Если она и увидит что-нибудь, то наверняка ничего не поймет…

– Ну, так идем скорее…

Чревовещатель, сопровождаемый жандармами, дошел до длинной и широкой повозки, служившей артистам гардеробом и спальней. Девочка, дремавшая около подножки, приоткрыла было глаза, но, узнав Сиди-Коко, тотчас зажмурила их опять.

Сиди-Коко быстро снял с себя свое смешное одеяние, надел холстинные панталоны, синюю шерстяную блузу и сказал:

– Я готов.

Арестованный и оба его стража отправились обратно. Представление заканчивалось. Публика покидала балаган и расходилась по площади. Законная супруга Трабукоса тушила последние плошки. Никто не обратил внимания на трех мужчин, быстро направлявшихся к трактиру, где их ожидала повозка.

Было одиннадцать часов вечера с небольшим. Накормленная лошадь вывезла повозку со двора, ею правил третий жандарм. Унтер-офицер вынул из кармана какой-то предмет.

– Вы сядете сюда, на солому, — сказал он чревовещателю, — но прежде дайте мне ваши руки…

Сиди-Коко ужасно побледнел.

– Дать вам руки, — повторил он, — зачем?..

– Затем, чтобы надеть наручники…

– Наручники! — воскликнул молодой человек с ужасом и отвращением.

– Так нужно…

– Но ведь наручники надевают только на страшных преступников, на поджигателей, убийц! Даже воры обычно избавлены от этого унижения… Я не страшный преступник, не поджигатель и не убийца… И не вор… Я честный человек, которого ложно обвинили неизвестно в каком проступке. Разве я оказал вам сопротивление? Сжальтесь надо мной… Я не убегу, клянусь вам честью…

При слове «честь» унтер-офицер пожал плечами.

– Так приказано, и никакие мольбы не помогут… Мариго, принесите фонарь.

Жандарм, у которого было такое нежное имя, взял фонарь, висевший на повозке. Бледный луч осветил обшлага блузы чревовещателя. Бравый унтер-офицер вздрогнул. Он заметил у Сиди-Коко в петлице узенькую желтую ленточку.

– Что это такое? — спросил он, дотрагиваясь пальцем до ленточки.

– Прежде чем стать комедиантом, я был солдатом, — просто ответил чревовещатель. — Зуавом… В одном сражении, в Африке, я спас жизнь своему лейтенанту и получил эту ленточку в награду. Это знак отличия военного ордена…

– Ах, черт возьми! — прошептал жандарм, заметно тронутый. — Вы были солдатом, и у вас есть знак отличия… Неудобно носить одновременно и эту ленточку, и наручники. Я положу наручники обратно в карман.

– Благодарю вас! — воскликнул Сиди-Коко. — Вы честный человек!

Забыв о своем положении, он протянул руку унтер-офицеру, который отдернул свою и сказал:

– Слушайте внимательно то, что я вам сейчас скажу: я отвечаю за вас!.. Мне необходимо доставить вас в Рошвиль! Вы сядете со мной на передок. Я буду править лошадью. Товарищи мои сядут сзади с заряженными ружьями. Я вас предупреждаю, что если вам вздумается выскочить из повозки и удрать от нас, то вас подстрелят, как волка.

– К чему угрозы? — возразил чревовещатель. — Я уже вам дал слово.

Унтер-офицер опять пожал плечами и сказал:

– Итак, вы предупреждены. Садитесь первый…

Наконец повозка тронулась. Все молчали.

«Удивительно, как изменилось мое мнение об этом чревовещателе, — думал унтер-офицер. — Сначала я дал бы голову на отсечение, что он виновен, а теперь и руки не дам… Человек, которого схватили и везут в то место, где он раскроил голову отцу и зарезал дочь, не может быть так спокоен!.. Это неестественно!.. Другое дело, если бы он был каторжником, но он был солдатом! Правда, случалось, что и солдаты сбивались с пути… Ну, да все это меня не касается…»

Добрый конь бежал хорошо, и расстояние быстро уменьшалось. До Рошвиля оставалось не больше четверти часа езды. Сиди-Коко нарушил молчание:

– Капрал, вы понимаете, что мне необходимо как можно скорее увидеть следственного судью. Могу ли я надеяться, что он допросит меня сегодня же ночью?

– Этого я не знаю. Могу обещать вам только то, что тотчас сообщу ему о нашем приезде.

– Поведете ли вы меня к нему?

– Если он прикажет, то, конечно, я не заставлю вас ждать.

Повозка замедлила ход. Они проехали часть деревни, погруженной в безмолвие, и остановились возле мэрии.