Дело о хромой канарейке - Эрл Стенли Гарднер

Абнер Диммик оперся на трость и с огромнымипредосторожностями поднялся с кресла. Родней Кафф угрожающе произнес:

– Только не думайте, что мы будем сидеть сложа руки инаблюдать, как вы топите мистера Дресколла.

– Я так не думаю.

Диммик раздраженно заговорил:

– Должен признаться, что подобные вещи мне ужасно ненравятся. Я ненавижу судебные заседания. Присяжных. Совершенно не переношууголовные процессы. Я слишком стар, чтобы учиться новым трюкам. Зато Родней ввосторге. Отец Роднея – мой старинный друг. Я обещал ему позаботиться омальчике. Но наша практика его не интересует. Если хотите знать, он вашстрастный поклонник. Он только и говорит о следствии и о том, как дело будетвыглядеть с точки зрения суда. Так вот, Родней, тебе представилась прекраснаявозможность отличиться.

Кафф подтянулся и сказал:

– Пожалуйста, мистер Мейсон, не подумайте, что я совсемжелторотый птенец. Я занимался судебной практикой, правда, в провинции. Но папанастаивал, чтобы я перебрался в город, а мистер Диммик обещал меня продвинуть.Можете быть уверены, что в зале заседаний я не растеряюсь.

– Рад это слышать. – Мейсон был отменно вежлив. – Я раднашему знакомству, джентльмены.

Диммик первым двинулся к двери. Он задержался на пороге,ожидая, когда Родней Кафф распахнет перед ним дверь. Уже выходя в коридор, онеще раз проговорил:

– Мне это все не нравится. Более того, врач запретил мневолноваться. Необходимо сохранять спокойствие! Не волноваться! Мне семьдесятлет, и я должен выступать на уголовном процессе! А коли я буду волноваться, этоможет привести к смертельному исходу. Пошли, Родней! Не будем больше отнимать умистера Мейсона время. Рад был с вами познакомиться, Мейсон. До свидания!

Он вышел в коридор. Стук его трости раздавался до тех пор,пока старик и Кафф не вошли в лифт.

Посмотрев на Мейсона, Делла громко рассмеялась:

– Ну и положеньице, скажу я вам!

– Мир полон подобных «положеньиц», причем они далеко невсегда нравятся, – усмехнулся адвокат.

– Почему вы не согласились с ними сотрудничать?

– Потому что я сначала должен окончательно выяснить рольДжимми Дресколла в этой истории. Уж слишком в нем много стремления прятаться заженские юбки, чтобы он мог меня заинтересовать, о симпатии и говорить неприходится.

– Эмиль Скэнлон, коронер, звонил по телефону. Дознание будетпроводиться сегодня в восемь вечера. Скэнлон сказал, что он предоставит вамвозможность в случае необходимости задать кое-какие вопросы. Сам он несобирается ничего «утаивать».

Мейсон задумчиво кивнул.

– А это не вызовет недовольства прокуратуры? – спросилаДелла Стрит.

– Так и бывает. Но мне кажется, что на этот раз окружнойпрокурор отступит от правил. В этом прокуроре есть что-то от спортсмена. Пареньс головой. Почуял добычу, иначе не забрал бы канарейку в качестве вещественногодоказательства. Если Розалинда взяла револьвер вместо Риты, ему будет труднообвинить Риту в убийстве. Если все улики перепутаются, он перевернет все насвете, но найдет действительного преступника. Поэтому он был бы только рад,если бы мы все вступили в игру.

– Получается, что вы играете ему на руку.

– В чем именно?

– В том, что отказываетесь сотрудничать с повереннымДресколла.

– Нет, Делла, все дело в том, что я очень не люблю, когдамои руки связаны.