Комната с белыми стенами - Софи Ханна

– Знаю. Я ведь была там. Ты что, забыла?

– Я имею в виду, поздне́е. После того, как она уехала, так и не выйдя ко мне из машины. Почти сразу после этого. Она извинилась, сказала, что все еще хочет поговорить со мной, но мне нужно приехать к ней.

– Она сказала, почему уехала?

– Нет. Но она смотрела мне куда-то за спину, как будто… Не знаю, как будто там кто-то был. Но когда я обернулась, то никого не увидела. Я снова повернулась к ней, но она уже уехала.

– Ты думаешь, она увидела что-то такое, что ее напугало?

– Что она могла увидеть? Говорю тебе, там никого не было. Только я. Никто не проходил мимо, никто из соседей не выглядывал из окон.

Тэмсин хмурит брови.

– Так кто такая эта Венди Уайтхед?

Я медлю с ответом.

– Вдруг это что-то такое, чего лучше не знать…

– Неужели все так плохо?

Я не знаю, как ответить ей, ничего не сказав напрямую.

– Вдруг Джо потрахивает ее за моей спиной? – Тэмсин поддает ногой глобус, и тот падает. – Для полного счастья мне только этого не хватало.

Я невольно улыбаюсь. Джо никогда не изменит Тэмсин. Его главное хобби – никогда, ни при каких обстоятельствах не напрягаться. Я легко представляю себе, как он смотрит на других женщин и думает – даже не думайте, у меня уже есть женщина…

– Это никак не связано с тобой и с твоей личной жизнью, – отвечаю я. Терпеть не могу неопределенности, хотя в данный момент информацией располагаю я, а не жду, когда мне что-то расскажут. – Рейчел Хайнс сказала, что Венди Уайтхед убила ее дочь и сына.

Тэмсин фыркает и откидывается на спинку кресла Лори. Точнее, моего кресла.

– Когда Марселла Хайнс умерла, в доме никого не было, кроме ее самой и Рейчел. То же самое было и с Натаниэлем четыре года спустя – когда малыш умер, он был один дома с матерью. Венди Уайтхед там точно не было, если она вообще существует. Интереснее другое: почему Рей Хайнс лжет и почему именно сейчас.

Открываю рот, но не успеваю ничего сказать.

– Я знаю почему, – произносит Тэмсин. – Чтобы сбить тебя с толку.

– И что мне делать? Поехать на встречу с ней? Позвонить в полицию? – Я почти всю ночь задавала себе эти вопросы, ворочаясь в постели и пытаясь уснуть.

– Обязательно съезди к ней, – говорит Тэмсин. – Мне любопытно. Я давно уже ломаю голову, пытаясь ее понять. Странная женщина. Она только и делала, что убегала от Лори, а теперь ее хлебом не корми – дай пообщаться с тобой.

Если это, пусть всего лишь на миллиграмм, правда, мне придется сообщить в полицию. А если Венди Уайтхед окажется реальным человеком, но не убивала Марселлу и Натаниэля Хайнсов? Ее могут допросить и даже арестовать, я же оклевещу невинного человека… Нет, на такое я не пойду, пока не выясню больше. Пока не буду уверена, чего именно хочет от меня Рейчел Хайнс.

Почему Лори не перезвонил мне? Я оставляла ему сообщения где только можно, мол, мне срочно требуется его совет. Марселла и Натаниэль. Теперь я знаю их имена. Я не горю желанием обзаводиться собственными детьми, но если б решила их завести, то уж точно не стала бы давать им подобные имена. Такое имя своему ребенку может дать лишь тот, кто привык раздувать щеки от собственной важности.

В голову приходит мысль – вдруг это во мне вновь говорит обратный синдром «Л’Ореаль»? Как бы я назвала своих детей? Неужели Уэйн и Трейси? Потому что я этого недостойна.

Уэйн Джупитер Бенсон Натрасс. О, Боже мой. Фелисити, когда же ты наконец повзрослеешь?

Почему Рейчел Хайнс так долго ждала и только сейчас упомянула про Венди Уайтхед? Почему она села в тюрьму, но не сказала правды?

– Расскажи мне о ней, – прошу я Тэмсин. – Все, что ты знаешь.

– О Рей? Когда дело коснулось выбора мужа, она вытянула короткую соломинку, это уже точно. Ты читала распечатки бесед Лори с Ангусом Хайнсом?

– Пока нет.

– Они где-то в этой куче. – Тэмсин кивает на груду бумаг. – Покопайся в ней, их стоит почитать. Невозможно поверить, что Ангус способен такое сказать, пока не прочтешь газетные вырезки, в которых он говорил то же самое. – Тэмсин качает головой. – С тобой когда-нибудь было, что ты слышишь, как кто-то своими устами говорит нечто такое, в чем ему нет нужды лгать, и все равно не можешь поверить?

– Чем он занимается? Кто по профессии?

– Он, типа, редактор в «Лондон он санди». Бросил Рейчел, как только ее обвинили в убийстве. Пол Ярдли и Гленн Джаггард были совсем другими. Они не бросили своих жен и всячески их поддерживали. Думаю, именно поэтому эта Хайнс такая странная. Если задуматься, она пережила серьезную психологическую травму. Хелен и Сару предала система, а не близкие люди. Мужья ни разу не усомнились в их невиновности. Когда ты прочтешь все эти записи, ты увидишь, как Хелен и Сара постоянно называют своих мужей надеждой и опорой, этакой нерушимой скалой. А вот Ангус Хайнс не то что на скалу – даже на камешек не тянет.

– Как насчет наркотиков? – спрашиваю я.

На лице Тэмсин появляется растерянность.

– Извини. Я должна была их тебе принести?

– Рейчел Хайнс – наркоманка, верно?

Тэмсин закатывает глаза.

– С чего ты взяла?

– Слышала разговор двух женщин в метро. Да и сама она где-то в этом призналась.

Я ищу взглядом нужную мне бумажку, но не могу вспомнить, в каком углу ее обронила и была ли она вообще.

– Ее интервью с Лори, – говорит Тэмсин. – Перечитай, если только отыщешь его в этом хламе, в который ты превратила мою некогда безупречную систему регистрации и хранения документов. Она там просто брызжет сарказмом. Камня на камне не оставила от того, что о ней думают. Она больше не…

Дверь открывается и входит Майя с подносом, на котором две чашки с какой-то горячей жидкостью.

– Предложение мира, – бодро поясняет она. – Зеленый чай. Флисс, у меня к тебе срочный разговор, так что, пожалуйста, поторопись. Тэм, прошу тебя, скажи, что мы с тобой друзья. Мы ведь по-прежнему можем отжигать с тобой в ночных клубах, верно?

Потеряв от удивления дар речи, мы с Тэмсин берем чашки.

– Дорогуша, я по ошибке забрала это на ресепшене.

Майя достает из-за пояса джинсов конверт и протягивает его мне. Одарив нас натужной улыбкой, она взмахивает подносом и уходит.

Кремовый рифленый конверт. Я узнаю почерк – такой же, как на двух предыдущих конвертах.

– Зеленый чай? – неожиданно рявкает Тэмсин. – Тина бывает зеленой. Сопли бывают зеленые. Чай должен быть…

– Расскажи мне о том, что Рей Хайнс никакая не наркоманка, – говорю я, откладывая конверт в сторону. Знаю, что в нем будет карточка с цифрами, но не знаю, что они означают, поэтому могу выбросить их из головы. Это чья-то шутка, и в конечном итоге она до меня дойдет. Не иначе как это дело рук Раффи. Он у нас известный приколист. Его конек – рассказывать нам, как он отпустил какую-нибудь остроту и как потом все над ней смеялись.