Третья пуля - Стивен Хантер

Русский видел их, сидевших вдвоём на лавочке возле пруда. Фасад книгохранилища ночью хорошо освещался, так что двое сидящих были ясно видны в отражённом поверхностью воды свете. Кроме того, зрение его было безупречным, так что он видел все детали и без труда отличал цель от её приманки. Цель была высокая и угловатая. Выглядел он бывалым и побитым жизнью, хоть и сидел в расслабленной позе. Русский подозревал, что этот отреагирует лучше, нежели прошлый, оставшийся лежать в переулке как пудинг, шлёпнувшийся с блюда.

Он припарковался на Хьюстон-стрит, избегнув фонарного света, на другой стороне от книгохранилища возле переезда через рельсы, идущие вдоль Пасифик-авеню. Отсюда был хороший обзор, а для них он оставался невидимым. Признаков настороженности он не замечал. Старший из собеседников не оглядывался, язык его тела не выдавал напряжённости, он не сглатывал и не облизывал губы, выказывая нервозность. На нём были пиджак хаки, джинсы, красная бейсболка и пара ботинок. Он серьёзно говорил и серьёзно слушал.

Однако, разговор подходил к концу. Цель встанет и, куда бы она ни пошла — русский последует за ним на некотором расстоянии. Главным секретом успешного наезда был расчёт времени. Дорожного движения в такое время не будет, а сканер полицейских частот показывал, что в округе патрульных машин нет. План был такой: подождать, пока он перейдёт улицу и пойдёт дальше вдоль квартала. Затем быстро крутануться вокруг квартала, будучи внимательным на поворотах, чтобы поймать его на следующем перекрёстке, добравшись туда раньше него и встать с погашенными фарами. Когда он дойдёт до перекрёстка, он посмотрит в обе стороны, и, наверное, подождёт, пока загорится зелёный (даже в это пустынное ночное время), после чего начнёт переходить дорогу. Тут нужно было лечь на угол перехвата, ускориться, соблюдая курс («Додж» разгонялся до шестидесяти миль за 3,7 секунды) и раздавить его. Скорость будет порядка шестидесяти пяти миль. В последний момент, когда он обернётся на рёв, нужно будет ослепить его фарами, отчего он потеряет ориентацию и замрёт на месте. Ему конец, среагировать он не успеет.

Он ждал, ждал, ждал. Мимо проехало случайное такси, направлявшееся в богатую пассажирами зону Вест-Энда, лежавшую неподалёку. По соседству горел свет, звучала музыка, но для русского это ничего не значило. Он сидел в темноте улицы в тёмной машине, а по обе стороны от него возвышались два квадратных кирпичных строения, столь же тёмные. Ни малейшего понятия о том, что это были за дома, он не имел.

— Думаю, Донахью подошёл ближе всего, — сказал Ричард. Они сидели на освещённой скамейке словно на сцене возле отражающего свет пруда под вяло шевелящимися кронами дубов. Прохладный ветер шелестел листьями в ночи, создавая идеальную атмосферу для секретного разговора.

— Он рехнулся под конец, — продолжал Ричард, — но в его безумии была логика. Он пытался ответить на твой вопрос: почему взорвалась третья пуля? Его ответ был таким: агент Секретной службы в следующей за ними машине с какой-то штукой, которая называется AR-15,[64]бывшая новейшим изобретением в 63 м — не знаю, что это такое — встал в машине и случайно выстрелил после второго выстрела Освальда. Именно эта пуля и попала в Кеннеди.

— И будучи тонкооболочечной высокоскоростной пулей калибра 5.5бмм, прилетевшей практически в упор, она повела себя абсолютно не так, как гораздо более тяжёлая «Каркано» 6,5мм с расстояния вшестеро большего, поскольку была создана для того, чтобы разрываться? Так?

— Да.

Суэггер хмыкнул.

— Что-то не так?

— Мне трудно поверить, что а) агент мог выстрелить из оружия, выглядящего как космический бластер перед двумя тысячами людей, да так, что никто не увидел и не услышал ничего, и б) при всём этом волею вселенского случая ствол должен был смотреть точно в голову Кеннеди.

— Это теория с множеством трудностей, да. Я бы сказал— дискредитированная.

— Ты говорил. Я думаю, дело в том, что он глубоко проанализировал «Каркано» и застрял на том, как объяснить поведение третьей пули. Эта AR-15, которую позже назовут М-16, отвечает на все вопросы касательно пули, но он не понял, что этими ответами поднял ещё больше новых вопросов.

— Есть также свидетельства, что некоторые люди ощущали запах пороховой гари, находясь на Дили. Это также объясняет «прикрытие» со стороны правительства: они не хотят признавать, что ДФК был убит выстрелом своего же человека.

— Ну, в это я не поверю. Понятно, что с оружием могут происходить самые невероятные случайности, приводящие к большим потрясениям. К примеру, сорок пятый калибр, никогда до того не двоивший, внезапно делает двойной выстрел или случается рикошет, который и за миллион лет не повторишь. Бывает. Но тут у тебя сразу две таких случайности в одном выстреле на глазах у двух тысяч свидетелей, и никто этого не видел?

— Да, вопросы остаются. Всё же ты бы прочитал его книгу. Первая сотня страниц тебе многое прояснит. Думаю, это согласуется с твоей идеей, если я правильно её понимаю и насколько я способен судить. Но ты хотел меня видеть, и я так понял, что тебе не только мой рассказ был нужен, а тут что-то срочное.

— Меня вот что взволновало… новая мысль появилась насчёт углов.

— Что насчёт углов?

— Все, кто ничего не знает о стрельбе, считают, что всё дело в расстоянии. Стрелять близко— легко, а вдаль— трудно. Ну так вот, это неправильно, и особенно неправильно если стреляешь с упреждением.

— Упреждение? No comprendo.[65]

— Упреждение. Оно нужно, когда стреляешь по движущейся мишени. То должен понять угол и найти траекторию, которая приведёт не в цель, а в место пересечения. Вогнать пулю в то место, где будет находиться цель. Похоже, что никто из тех, кто когда-либо писал об убийстве Кеннеди, не стрелял уток влёт, так что всё выстраивалось на суждениях, догадках и подозрениях.

— Хммм… протянул Ричард. — Интересно. Итак, я клюнул. Рассказывай, к чему ты пришёл.

Боб изложил свои мысли Ричарду.

— Так что, есть тут смысл? Как по-твоему? Думаю, никто до сих пор не додумывался до этого. Как бы мне это проверить? Связано ли это с чем-нибудь ещё? Кто-нибудь думал в этом ключе?

— Джек, мне нравится твой подход к делу и то, что всё это стало настолько важным для тебя, что тебе нужно это обсудить в, — он посмотрел на часы, — десять минут первого ночи. Я думаю, тут что-то новое.

— Я думал— у тебя фотографическая память?

— Я тоже так думал. Однако, сейчас ты проверяешь её границы, так что позволь-ка мне об этом завтра подумать, заодно проверю кое-что. Да и дела нужно вести, как ты знаешь. Поздно уже, и я уже не такой мономаньяк, как ты: я просто человек, которому нужно спать. Но я всё проверю, а ты позвони мне через несколько дней и вскоре опять увидимся. Ладно?