Третья пуля - Стивен Хантер

— Я думал, ты уяснил себе этот вопрос, зайдя со стороны винтовок.

— Соображения насчёт винтовок до сих пор безупречны, но я не могу понять вопроса со временем. Как они провернули всё так быстро? А если оно не могло быть сделано так быстро, тогда вся затея теряет смысл: Ли Харви остаётся плохим парнем, Роберта Эптона[53]сбила шпана под амфетамином, а Боб Ли возвращается в своё кресло-качалку, постаревший и поумневший. Со всеми этими делами можно умом тронуться.

— Со многими так и случилось, я знаю. Я сам такой, — ответил Ник.

— Через пару дней я неожиданно нападу на Ричарда и мы опять поиграем с ним в «вижу-не вижу».

— Ладно. Дай мне знать, если я что-то смогу сделать.

Боб провёл три дня, продираясь через три книги — сверяя одну с другой, пытаясь найти общий рисунок, увидеть что-то, что увяжет всё воедино в одну симпатичную упаковку. Миллионы делали это же самое до него, и, как и у них, у него ничего не получилось. Ничего. Нет неувязок. Освальд убийца, и точка. Так должно было быть, всё остальное не имело смысла. Выстрел из «Дал-Текса»? На самой дальней границе физически возможного, при том не подкреплено никакими уликами за исключением общей концепции третьей пули, прилетевшей сзади и сверху и нескольких окон «Дал-Текса», которые попадали в конус траекторий, выстроенных в компьютерную эру на основании данных реальности, в которой происходили события. Не существовало известных фотодокументов, отображающих верхние этажи здания в период половины первого и устанавливавших, что окна были закрыты или открыты.

Новым фактом было только убийство Джеймса Эптона. Если так, то не могло ли стать причиной убийства нечто обыденное, не связанное с убийством ДФК? Может быть, Эптон изложил свою теорию, а этот парень распознал в ней что-то новое и особенное, пожелал присвоить и решил, что теперь она у него в руках, для чего и убил Эптона в Балтиморе. Убийства происходят по гораздо меньшим причинам: за гроши, из-за игрушек, из-за пары кроссовок, из-за гордости и предубеждения, из-за чести и славы. Может, это был сам Ричард, хотя трудно было представить кого-то настолько помятого и всклокоченного в роли крутого убийцы. Но, если «Джек Брофи» прояснит все вопросы с Ричардом, то Ричард может вывести на кого-то из сообщества, кто способен на такие вещи.

Что делать дальше — понять было сложно.

На третий день Суэггер был уже неспособен мириться с бездельем и отправился на такси по адресу в пригороде, который нашёл в интернете. Это было огромное место, где продавались спортивные товары под названием «Склад активного отдыха», которое было призвано, судя по заявлению в рекламе, «иметь внутри почти всё, что можно использовать снаружи». Там был и охотничий отдел, в котором среди красиво сработанных новых винтовок, чёрного пластикового штурмового оружия и бесконечных вариаций оружия калибров 9мм, 38, 357 и.45 в подсвеченных витринах он нашёл крупный отдел по продаже боеприпасов, в котором между 6.5мм «Кридмур» и 6.5мм «Свед» нашлись несколько коробок 6.5 «Манлихер-Каркано». Откуда-то из Чехии, от производителя «Први партизан»,[54]но с требуемой 162-хграновой[55]пулей и на удивление дешёвыми, а тринадцатилетняя девчонка за кассой не выразила никакой иронии по поводу того, что человек покупает коробку «Манлихер-Каркано» 6.5мм в Далласе.

Вернувшись в номер «Эконолоджа», Боб открыл коробочку, достал двадцать патронов и поднёс один поближе к глазам. Он выглядел, как маленькая тупоносая ракета, сверкающий и блестящий в флуоресцентном свете. Пуля была необычно длинной, сравнимой по длине с гильзой, и своим тупым носом она указывала на девятнадцатый век, поскольку в 1890 м году этот нос был новомодным изобретением.

Боб оглядел его со всех углов, пытаясь раскрыть его секреты. Патрон был осью всего — весьма похожий на настоящий, тот, который использовал ЛХО.

Хоть это и была «волшебная пуля», но сегодня она не выглядела волшебной, а просто забавно-старомодной, со своим закруглённо-уплощённым носом — «меплатом», как в технике обозначается передний кончик пули. Он попытался припомнить все раны, которые она причинила, попав президенту в верхнюю часть спины, пройдя сквозь тело, попав в губернатора Коннели, пройдя сквозь него, пробив его запястье и остановившись в ноге, практически не повредившись при этом. Под каким-то углом рассмотрения та пуля — предмет рассмотрения комиссии Уоррена с индексом WC399– выглядела такой же нетронутой, как и эта, что находилась в трёх дюймах от глаз Суэггера. Но Боб помнил, что с других углов она вовсе не была такой уж «нетронутой»— её основание было помято, а свинцовый сердечник выдавлен наружу из внутренней полости вследствие удара. Она была далека от безупречной формы, но то же время выглядела подозрительно неповреждённой.

У Суэггера имелся печальный запас знаний о том, что пули делали с телами — как с его собственным, так и с чужими, так что для него подобная целостность пули не выглядела столь уж таинственной. Он знал, что пуля не встречалась с костями до тех пор, пока не пробила запястье губернатора, сломав его, но к этому времени она уже сильно замедлилась от своей изначальной дульной скорости в две тысячи футов в секунду и потеряла большинство своей энергии, которая могла бы помять её или разрушить при столкновении с чем-то твёрдым.

Суэггера не покидала мысль о её старомодности. Она была старомодной по стандартам 1963 года. Её теории и дизайну было восемьдесят два года, когда она попала в президента. Многие люди не понимали этого: для них это была просто пуля.

Но на пулю можно было посмотреть и по-другому: выяснить её происхождение и предназначение. Слишком много дураков писали о случившемся без понимания этих двух вещей. Слишком много дураков думали, что пуля — это всего лишь тяжёлый кусок свинца, вставленный в патрон и посланный по своему назначению. На самом же деле уже в 1891 году пули, их дизайн и характеристики находились среди самых сложных созданий инженерии в арсенале человеческих изобретений, тщательно просчитанных математикой. Задолго до того как люди создали канализацию и горячее водоснабжение, они уже написали целые математические трактаты, касающиеся баллистических характеристик, принципов и законов, а баллистика была первым предметом, к которому обращались лучшие умы государств.

Та пуля, как и эта, что сидела в гильзе в его руке сейчас, весила сто шестьдесят два грана, состояла из медной оболочки необычной толщины поверх свинцового сердечника и имела дюйм с четвертью в длину до кончика закруглённого носа. Она была создана после широких исследований и экспериментов для выполнения определённой военной работы, которой итальянский генералитет придавал высокую важность на рубеже веков. Тут не было ничего случайного. Она была создана не для того, чтобы просто убивать, а для того, чтобы убивать конкретного врага в конкретной обстановке.