Право умереть - Рекс Стаут

Начало казалось обещающим. То, что грызло его, могло быть нам полезным, и шансы, что он не имеет к убийству никакого отношения, почти удвоились. Я сделал попытку.

– Если бы это помогло вам обрести сон, – сказал я, – я был бы рад рассказать вам все. Но если бы я это сделал, то люди, считающие меня прямым человеком, изменили бы свое мнение обо мне. Данбар Уиппл является клиентом Ниро Вулфа, а я служу у Ниро Вулфа. Подумайте сами. Вы читали «Газетт». Мистер Вулф никогда не принимает в клиенты человека, если есть хоть малейшее подозрение, что тот виновен в убийстве. Ниро Вулф знает, что Уиппл невиновен. Единственный способ доказать это – обнаружить истинного убийцу. Вот и все, что я могу сообщить для успокоения вашей совести.

Он пытался сосредоточить на мне взгляд, усиленно стараясь не моргать.

– Я не могу больше этого терпеть, – сказал он. – И не хочу. Невиновный человек обвиняется в убийстве, а у меня не хватило духу…

Он закрыл глаза и принялся покачивать головой из стороны в сторону.

– Подумайте, – проговорил я. – Давайте вернемся к фактам. Что вы соврали полиции?

– Относительно того, где я был. В тот вечер. Я и Вулфу соврал. Я вовсе не был тогда в клубе. Я ушел сразу же после ужина и отсутствовал больше двух часов.

Я едва не спросил: «Где же вы были?» – но сдержался. Не знаю, что удержало меня. Никогда не знаешь, когда тебя осенит. Секунды три я размышлял, сказать или не сказать, и затем произнес:

– Вы отправились к Долли Брук и присматривали за ребенком, покуда она уезжала из дома.

Он перестал моргать и уставился на меня.

– Откуда, черт возьми?

Я улыбнулся в ответ.

– Вы только что слышали умозаключение детектива. Я знал, что около восьми часов вечера она взяла машину в гараже и вернулась через полтора часа. Сомневаюсь, чтобы она оставила ребенка одного. А теперь появились вы и заявили, что не обязаны оставаться лояльным в отношении Бруков и что вы соврали относительно того, где были в тот вечер. Таким образом я и пришел к своему выводу. Проще простого. Ну, она ездила на машине?

Он все еще смотрел не моргая.

– Значит, вы знали. И я мог бы не… Ну и болван же я… Но как вы узнали об этом?

– Конфиденциальная информация. Мы уважаем конфиденциальность, в том числе и вашу. Где же…

– Вы знали об этом в пятницу? Когда мы были здесь?

– Нет. Мы получили эти сведения вчера вечером. Куда же она ездила на машине?

– Мне не следовало приходить к вам. – Он поднялся, не слишком твердо держась на ногах. – Вы уже и так все знаете.

Он повернулся и направился к выходу.

Я преградил ему путь.

– Вы действительно болван, – сказал я. – Вопрос заключается только в том, кому вы все расскажете – мне или полиции.

Он снова заморгал.

– Вы же сказали, что уважаете конфиденциальность…

– Чушь! Вы прекрасно помните, что я говорил. Мы бы предпочли ничего не сообщать полиции, относительно вас или кого другого, до тех пор, пока не сможем назвать убийцу. Но вы не уйдете отсюда, пока не ответите на мои вопросы, или я вызову сюда полицию, и вам придется отвечать на их вопросы. Выбирайте.

Он стоял и тупо глядел на меня, беспрестанно моргая. Он обдумывал ситуацию. Я дал ему время на размышление. Наконец он вернулся, не слишком уверенно держась на ногах, и опустился на стул. Сев на место, я повторил свой вопрос:

– Куда она ездила?

– Если я скажу это, – ответил он, – то я должен буду рассказать все.

– Отлично. Приступайте.

Он медлил, не зная, с чего начать.

– Вам известно, что я собирался вступить в брак с Сюзанной? – наконец приступил он к делу.

– Если вы желаете изложить это такими словами, то да.

– Именно так я хотел изложить. Мы знали относительно той квартиры. Все знали – ее мать, Кеннет, Долли и я. Мы знали также, что она всем сердцем отдалась движению за гражданские права. Ее мать и Долли знали также, что она увлечена этим человеком, Данбаром Уипплом, но я этому не верил. Мне казалось, что я понимаю Сюзанну. И до сих пор придерживаюсь этого мнения. Вы не согласны со мною?

Незачем было втирать соль в рану.

– Я не в счет. Я не был с ней знаком. Единственно, чего я хочу, это найти убийцу.

– Но я-то знал ее. Я понимал ее. Ее мать и Долли продолжали твердить, что я обязан что-нибудь предпринять, но я считал, что самое правильное – предоставить все течению времени. Они мне все уши прожужжали относительно этой квартиры и о бесчестье и скандальной славе, которые Сюзанна навлечет на себя и на всю их семью. Затем, около месяца назад, Долли сказала, что если я ничего не предпринимаю, то она сама примется за дело. Она ни слова не сказала Кеннету, зная, что он отнесется к этому неодобрительно, но рассказала мне: вечером, когда Кеннет задержится в лаборатории, она вызовет свою мать, чтобы приглядеть за мальчиком, а сама отправится посмотреть, что там происходит. Я тоже в некоторой степени не одобрял этого шага, но, с другой стороны, надеялся, что ничего дурного она там не обнаружит. Вы улавливаете ситуацию?

Я только кивнул. Что за ситуация для взрослого человека с нормально работающими мозгами? Я не думал о цвете кожи; это не представлялось мне важным.

– Итак, – продолжал он, – вот как это было. В понедельник, когда я ужинал в клубе, меня позвали к телефону. Звонила Долли. Ее мать заболела и не могла прийти, поэтому Долли попросила меня посидеть с ребенком. Мне следовало бы отказаться, но я поехал. Я приехал к ним чуть позже восьми. Она немедленно ушла, и…

– Подождите. У нас есть сведения, что она взяла машину в гараже без четверти восемь.

– У вас неправильные сведения… Она покинула дом минут десять девятого, а гараж находится в четырех кварталах. Бог мой, неужели вы думаете, что я мог спутать? Я же сотни, тысячи раз перебирал все это в своей памяти!

– Ладно, ладно, продолжайте.

– Еще бы мне не знать! Положите ей десять минут, чтобы дойти до гаража и взять машину, и еще десять, чтобы доехать до Сто двадцать восьмой улицы, и…

– Может быть, мало? Пятнадцать…

– Нет. По Парк-авеню, затем прямо, это не может занять больше десяти минут в такое время суток. Вчера я проделал этот путь с часами в руках. Оба раза дорога заняла девять минут, а я ехал не торопясь. Итак, она приехала туда в половине девятого, вышла из машины и направилась в дом. Она поднялась на третий этаж и несколько минут стояла у двери, прислушиваясь, но ничего не услышала, постучала в дверь и еще постояла некоторое время, затем снова постучала, и снова без результата. Я рассказываю все это с ее слов. Затем она спустилась вниз, перешла через улицу, остановилась и принялась ждать. Вскоре появился Данбар Уиппл и вошел в дом. Она хотела…