Хранители завета - Том Эгеланн

История переполнена необъяснимыми совпадениями и перекличками. Почему монастырь Люсе был основан здесь, на самом краю цивилизации, монашеским орденом, имевшим связи с тамплиерами? И является ли таким же «случайным» событием передача монастыря Вэрне в Эстфолле, осуществленная по приказу короля Сверре в 1190 году, ордену иоаннитов, который мы также знаем под именем Мальтийского или ордена госпитальеров?

Я смотрю на руины монастыря. Морской ветер качает еловые ветки.

Неужели король Олаф захоронен где-то здесь, в монастыре Люсе, благодаря тому что верные ему норвежцы с помощью цистерцианцев и тамплиеров спасли земные останки короля, осуществившего христианизацию страны? Неужели подлинную раку Олафа перенесли из собора в Нидаросе еще до перестройки собора в середине XII века? И значит, датчане уничтожили всего лишь копию раки Олафа в XVI веке?

Мой взгляд скользит поверх руин. На дереве сидит молчаливый ястреб, его крылья колышутся от дуновений ветра.

2

В тот вечер, посвятив Эйвина во все, что мне было известно о «Кодексе Снорри» и следах, которые привели меня к монастырю Люсе, я рассказываю ему и о моих преследователях. Единственное, о чем он меня спрашивает, — это на кого, по моему мнению, они работают.

Он пригласил меня пожить с ним в пустой квартире в цокольном этаже дома, где он провел свое детство; от дома до монастыря можно доехать на велосипеде. Мы засиделись допоздна, изучая текст Снорри и книги о монастыре, которые Эйвин взял с собой.

— В тексте говорится о печати Соломона, — говорю я и разворачиваю карту, — то есть о пентаграмме.

— Тут очень трудно найти что-то похожее на пентаграмму, Бьорн.

— Путеводной звездой может оказаться слово «обелиск», которое в тексте так или иначе связано с печатью Соломона.

Эйвин с изумлением смотрит на меня:

— В этой местности есть целых два могильных камня. Два обелиска, смысл которых историки так и не смогли понять.

Он показывает на карте точку в нескольких сотнях метров к юго-западу от монастыря Люсе и другую, к северо-востоку от него.

— Если это две точки пентаграммы, — я рисую круг, проходящий через обе точки, — то надо найти еще три обелиска примерно здесь, — я отмечаю примерное место, — здесь и здесь.

На следующее утро мы встаем с первыми лучами солнца и едем к автостоянке около монастыря. Эйвин одолжил мне резиновые сапоги, и теперь мы оба шлепаем нехожеными тропами по лугам, лесам и пригоркам.

Через полчаса мы находим первый могильный камень, наполовину закрытый кустарником на краю редкого лесочка. Полуметровый обелиск грубо обработан.

— Историки-краеведы никогда не связывали существование этих камней с монастырем, — говорит Эйвин.

Мы двигаемся дальше по лесу, поднимаемся на пригорок, переходим через ручей. Сапоги хлюпают по болотистой почве. Приближаясь к месту, где должен быть второй могильный камень, мы сбавляем темп и на несколько метров отходим друг от друга. Шаг за шагом мы прощупываем почву. Судя по всему, мы пропустили обелиск. Мы разворачиваемся, отходим друг от друга еще дальше и продолжаем поиск.

Я обнаруживаю камень совершенно случайно. Мне приходится снять сильно запотевшие очки. И пока я вытираю их полой куртки, глаза видят неясные очертания обелиска. Я громко кричу и надеваю очки. Обелиск исчез. Я растерянно осматриваюсь по сторонам. Вижу стволы деревьев, кустарник, поросшую мхом скалу и ветки на земле. Снимаю очки и в сером тумане опять вижу какие-то очертания. Надев снова очки, я смотрю в ту же точку и вижу могильный камень. С изумлением констатирую, что обелиск составляет единое целое со скалой. Некие каменотесы удовлетворились тем, что обработали часть существующей скалы.

* * *

В течение дня мы находим все пять обелисков, расположенных в форме пентаграммы вокруг монастыря Люсе.

На следующие два обелиска мы, можно сказать, натыкаемся, но потом битых три часа ищем последний. Эйвин тщательно фиксирует на карте местности каждый камень.

Затем мы едем на нашу временную научную базу в цокольном этаже дома бабушки и дедушки Эйвина и жарим свежую рыбу, которую купили в Осе.

Итак, у нас есть могильные камни, пентаграмма, но нет гробницы.

После обеда мы с Эйвином сидим, держа в руках по бутылке холодного пива.

Одной из подсказок в замысловатом кроссворде Снорри было выражение: «Восток встречает север». Мне приходит в голову, что это, возможно, описание того, где встречаются идущие на восток и на север линии пентаграммы. Но только указание это весьма расплывчатое, потому что местом встречи востока и севера может быть несколько точек. Поэтому нам придется пройтись по всем линиям пентаграммы и посмотреть, не прояснится ли что-нибудь на местности.

3

На следующий день едва мы начали двигаться по первой из пяти линий, оси А — Е, как я обнаруживаю полуразвалившуюся каменную постройку.

На опушке леса, на небольшом расстоянии от нас, где линия А — В пересекает линию D — С во внутреннем пятиугольнике пентаграммы, видны остатки какого-то сарая, частично закрытые елями и кустарником.

— Ничего интересного, — заявляет Эйвин.

— Странное место для хозяйственной постройки, слишком удаленное.

— Брось, сарай и сарай, видимо, для хранения сельхозинвентаря. Правда, директор Центра охраны памятников культуры говорил, что раньше это вроде бы была надстройка над колодцем.

— Колодцем?

Я хватаю Эйвина и тащу его за собой.

— Парень, да что с тобой? Успокойся! Орден цистерцианцев сходил с ума по свежей воде.

Мы перешагиваем через корни и валуны.

— Главный колодец был в монастыре, а это всего лишь запасной колодец на случай, если в главном иссякнет вода. Однако, если верить сохранившейся информации, этот колодец пересох задолго до главного.

— Его никогда не изучали? — спрашиваю я.

— Изучали?! — Эйвин пожимает плечами. — Изучали монастырь! Первые раскопки были в 1822 году, но, конечно, во дворе монастыря, а не здесь. С тех пор раскопки происходили много раз. Но я не знаю, рассматривалась ли эта каменная надстройка над колодцем как часть развалин монастыря. Надстройка над колодцем была, конечно, осмотрена во время раскопок в монастыре в 1888 году. Но повторяю, колодец находится слишком далеко от самого монастыря.

Я улыбаюсь, уверенно и самодовольно.

— Бьорн, ну посмотри же ты вокруг! Ты видишь где-нибудь могилу?

Я смотрю вокруг. И не вижу ни одной могилы. Но я умный.

— Что? — шепчет он, когда больше не может выносить моего пристального взгляда.