Призраки страсти - Антон Леонтьев

– Инсинуации, клевета и полный бред! – авторитетно произнес Генрих Минц, уже пришедший в себя. – Никто не поверит тому, что вы скажете, поскольку мы в состоянии доказать, что никто госпожу Тогобицкую здесь силой не удерживал. Наоборот, ей предоставили отдельную палату, совершенно, прошу отметить, бесплатно, после того как прошедшей ночью она почувствовал себя плохо и потеряла сознание. Все остальное – якобы запертые двери, отобранный телефон – не более чем ее выдумка! Что же касается инъекции…

Адвокат взглянул на врачиху, и та быстро заявила:

– Всего лишь витамин В 12 !

– Ничего, мы проверим, – хмыкнула Ирина. – Пусть вы и раздавили шприц, господин Минц, причем намеренно…

– Случайно, случайно! – вставил тот. – Исключительно желал помочь вам, но поскользнулся – и вот неутешительный результат.

– Но это не помешает провести нам токсикологическую экспертизу! – невозмутимо закончила начатую фразу Ирина, расстегивая элегантную сумочку, висевшую у нее на плече, и доставая оттуда пластиковый пакет и пару перчаток из латекса. – Всегда ношу с собой, на всякий пожарный! Осколочки-то мы соберем и независимую экспертизу проведем. Так что, уважаемая, по вашей информации, содержалось в шприце? Витамин В 12 ? Учтите, если вдруг окажется, что там была какая-нибудь психотропная гадость, то загремите по полной программе, я лично позабочусь. Таких, как вы, блондинистых, с виду беззащитных и смазливых, в женских колониях ой как любят! Они там пользуются большой популярностью среди определенного контингента – как заключенных, так и конвоиров.

Лицо врачихи посерело, она прислонилась к стене. Генрих Минц перебил Ирину:

– Не оказывайте психологического давления на свидетелей, иначе вам самой не поздоровится!

– Угрожаете, господин Минц? – спросила с дерзкой улыбкой Ира, склоняясь над осколками шприца и образовавшейся на линолеуме лужицей. – Угрожаешь, Генрих?

– Ирочка, как можно! – театрально воздел руки к потолку тот. – Никаких угроз, всего лишь призыв к благоразумию. Да и не стоит трудиться, эти так называемые улики никто всерьез не примет. Потому что собирать улики и подвергать их анализу имеют право, конечно же, только члены следственной бригады. А вы кто? Верно, частное лицо! Может, вы потом осколки подмените? Так на них недолго оказаться и цианиду вместо витамина.

Но словесные излияния Минца не произвели должного впечатления на медбрата, укушенного Натальей, и субъект, как носорог, подбежал к Ирине и отпихнул ее в сторону. А затем стал с остервенением прыгать на осколках шприца.

– Прекратите безобразие! – попыталась остановить его Ирина. Но без толку – испуганный медбрат, раскрасневшись, прыгал и прыгал по полу, окончательно уничтожая улики.

– Ну, хватит, это уже перебор, – поморщился Минц. – Немедленно прекратить, я кому сказал!

Медбрат подчинился приказанию и, тяжело дыша, отошел в сторону. Наталья увидела, что на полу осталась лишь пара крошечных осколков, все остальное превратилось в пыль или было разбросано по палате.

– А теперь выйдите вон! – скомандовал подручным Минц. Врачиха вкупе со шкафообразными субъектами ретировались.

Ирина подошла к Наталье, осведомилась, как она себя чувствует.

– Но ты же в отпуске, в Испании! – удивилась та. На что Ирина ответила:

– Как видишь, уже нет! Мне сообщили о том, что Роман попал в аварию, и я первым же утренним рейсом вылетела в Москву.

Роман попал в аварию! Наталья вздрогнула. Господи, она считает себя жертвой, а ведь жертва – ее муж. И… и сын! Женщина перевела взгляд на адвоката Минца. Что тот сказал прошлой ночью? Назвал ее матерью погибшего ребенка?

– Рад вас видеть, коллега! – произнес Минц странным, угрожающим тоном. – Ты же, Ирочка, по моим сведениям, расслабляешься далеко на юге в компании жиголо, который младше тебя почти на двадцать лет!

– Ты ошибаешься, Генрих! Всего на двенадцать! – ответила в тон ему Ирина, бросая взор на чашку, стоявшую на прикроватном столике. – А твоя новая пассия – как ее зовут, Олеся? – кажется, младше тебя на тридцать восемь лет. Кстати, твоя супруга о ней знает?

Минц усмехнулся, осклабившись, и заявил:

– Не ваше дело, коллега, кто что знает! Это шоу вам даром не пройдет!

– То же самое я хочу сказать и тебе, коллега! – парировала Ирина. – Кстати, я являюсь адвокатом семьи Тогобицких, Романа Станиславовича и Натальи Валентиновны. А ты на каком основании находишься здесь?

Минц выпрямился и холодно произнес:

– Я представляю интересы Виктора Денисовича Набоки.

– Ага! – сказала Ирина, и ее глаза превратились в две узкие щелочки. – Тогда, коллега, вам здесь делать нечего. Иначе я могу решить, что вы пытаетесь оказать давление на мою клиентку. Ведь ваш клиент находится, кажется, в частной специализированной клинике? Туда и езжайте! И чтобы я вас здесь больше не видела!

Генрих Минц неожиданно осклабился и сменил тон на приторно слащавый:

– У нас имеется шанс урегулировать все. Предлагаю поговорить и…

– Вон! – воскликнула Ирина. – Генрих, иди к черту! Оба туда катитесь, и ты, и твой клиент Набока! Он понесет ответственность за все, что сделал, я тебе обещаю!

Бледное холеное лицо Минца пошло багровыми пятнами, адвокат процедил:

– Предвзятость – самый ужасный порок адвоката, Ира.

– Нет, Генрих, – качнула та головой, снимая соломенную шляпку. – Не предвзятость, которую, как я понимаю, ты мне инкриминируешь, а продажность является пороком всех людей, в том числе и адвокатов. Тебе ли не знать!

Минц, бормоча себе что-то под нос, вышел из палаты и оглушительно хлопнул дверью. Едва он исчез, Ирина, словно пантера, метнулась в два прыжка к прикроватному столику, на котором сиротливо стоял поднос с тарелкой еды и чашкой остывающего кофе.

– Генриха я знаю, как облупленного, – произнесла она вполголоса. – А ведь когда-то я была от него без ума… Минц, безусловно, продажная тварь, но, как и все продажные твари, почитает себя образцом морали и законности. И ненавидит, когда ему в лицо говорят, что он – продажная тварь. В таком случае эмоции берут у него верх над разумом. Этого я, собственно, и добивалась, выводя его из себя… Наташа, вставай, нам здесь нельзя долго задерживаться!

Говоря это, Ирина вылила кофе в цветочный горшок, а чашку, на дне которой остался осадок, осторожно положила в пластиковый пакет.

– Не сомневаюсь, что в кофе тоже содержится так называемый витамин В 12 ! – заявила она. – Я же в курсе, как Генрих обрабатывает свидетелей, слухи о его методах ходят давно. Приглашает на чашку кофе, напичканную психотропной дрянью, и свидетель быстро подмахивает бумаги, которые, находясь в здравом уме, никогда бы не подписал. А еще ничего не соображающего человека используют как невольного актера в мерзком фильме, чтобы потом иметь возможность оказать на него давление и заставить отказаться от показаний или изменить их в пользу клиента Минца.