Искатель приключений - Ксавье Монтепен

Наверху лестницы дрожавший от страха швейцар отворил белую с позолотой дверь, которая вела в переднюю. Пройдя потом две большие залы, он вдруг остановился.

– Ну? – спросил его полицейский, – что ж вы нейдете далее?..

– Потому что не знаю, куда идти… вот это дверь в будуар барыни, а это в ее спальную… но я не знаю, в спальной ли барыня или в будуаре…

– А вот мы сейчас это узнаем, – сказал полицейский. И движением руки приказав одному из солдат подойти к одной двери, сам направился к другой.

В эту минуту Антония Верди, удивившись и испугавшись, что слышит шум так близко от себя, встала с дивана. Так как у ней не было недостатка в мужестве, она хотела узнать, откуда происходит этот шум, и, быстро отворив дверь, очутилась лицом к лицу с полицейским. В первую минуту изумления она отступила шага на два назад и вскрикнула. Полицейский со своей стороны сделал два шага вперед и вошел в будуар. Он слегка поклонился молодой женщине и сказал ей тем горловым и странным голосом, о котором мы уже говорили:

– Я имею честь говорить с мадам де ла Транблэ, выдающей себя за синьору Антонию Верди?..

– Да, – отвечала молодая женщина, призывая всю свою твердость, – я действительно мадам де ла Транблэ, или, если хотите, Антония Верди…

Полицейский опять поклонился.

– Мадам де ла Транблэ, я вас арестую, – сказал он потом.

– Вы меня арестуете?.. – повторила Антония, побледнев.

– Имею эту честь.

– Но это невозможно!..

Полицейский поклонился в третий раз, не говоря ни слова.

– Берегитесь!.. – вскричала молодая женщина, и глаза ее сверкнули гневом.

– Чего, позвольте спросить?..

– Вашего поступка. Знаете ли вы, что я фаворитка Филиппа Орлеанского, регента Франции?..

– Или по крайней мере одна из сто вчерашних фавориток, – заметил полицейский, – да, я это знаю.

– Знаете ли вы, что этот отель подарен мне регентом?..

– Знаю как нельзя лучше.

– Знаете ли вы, наконец, что Филипп Орлеанский, регент Франции, не простит тому, кто дотронется до волоска на голове моей или покусится на мою свободу, хотя бы на один час?..

– Я знаю все это, – возразил полицейский, – но я знаю также и то, что его королевское высочество Филипп Орлеанский, регент Франции, еще менее просил, если я нарушу его формальные приказания…

– Вы хотите сказать, что исполняете приказание регента?..

– Смею вас уверить в этом.

– Стало быть, у вас есть предписание?..

– Есть.

– Я имею право посмотреть его?..

– Вот оно…

Полицейский вынул из кармана пергамент с государственной печатью, развернул этот пергамент и подал его Антонии открытым. Она пробежала глазами с изумлением и испугом, который легко понять, следующие строки:

«Мы, Филипп Орлеанский, первый принц крови и милостью Божией регент Франции,

Приказываем и повелеваем Пьеру-Шарлю Водуа, комиссару дворцовой команды, немедленно отправиться в улицу Серизэ в Париже в дом мадам де ла Транблэ, выдающей себя за Антонию Верди, захватить там вышесказанную госпожу и, не дозволяя ей иметь сообщение с кем бы то ни было и по какой бы то ни было причине, отвезти ее в место, указанное словесно вышеупомянутому Пьеру-Шарлю Водуа».

Затем следовали число, подпись регента и печать. Пергамент выпал из рук Антонии Верди.

– В немилости!.. – прошептала она, – арестована!.. Но что-же я сделала?

Полицейский поднял пергамент, положил его в карман и отвечал:

– Не знаю…

– Куда вы меня везете?..

– Я имею приказание не объяснять вам этого.

– О! Боже!.. Боже!.. – вскричала молодая женщина, ломая руки. – Но я погибла!.. погибла!..

Полицейский неприметно пожал плечами, как человек пресыщенный сценами такого рода, и так как Антония Верди совершенно уже потеряла всю свою твердость и продолжала стонать и отчаиваться, он сказал ей сухим тоном:

– Поторопитесь, сударыня: приказание формальное, и я не должен терять ни минуты…

– Однако вы не можете же увезти меня в таком виде… – пролепетала несчастная женщина.

– Отчего же, сударыня?

– Я почти не одета…

– Наденьте платье, если хотите, только поскорее…

– При вас? при этих мужчинах?..

Полицейский опять пожал плечами, но на этот раз уже очень заметно.

– К чему это такая комедия?.. вы беспрестанно ужинали в Пале-Рояле! Мне кажется, что этого довольно…

Антония не сказала ни слова, надела наскоро черное платье и набросила на плечи шелковую мантилью.

– Могу я взять с собой какую-нибудь одежду? – спросила она.

– Не нужно.

– А денег?..

– Вы не будете иметь в них нужды.

– Но что же будет с моим домом… с моими людьми?..

– Обо всем этом позаботятся.

Антония рыдала.

– Вы готовы?.. – спросил полицейский.

– Готова.

– Пойдемте же…

Взяв за руку молодую женщину и скорее увлекая ее, нежели поддерживая, полицейский быстро повел ее по всем комнатам, с лестницы и через двор. Дверь на улицу оставалась отпертой. Полицейский хлопнул в ладоши. Черкая карета, сопровождаемая четырьмя всадниками, тотчас подъехала. Полицейский отпер дверцу и сказал:

– Садитесь.

Антония повиновалась. Полицейский сел возле нес. Дверца была заперта ключом. Два солдата влезли на запятки – и печальный экипаж, Б сопровождении четырех всадников, с великим шумом покатился по мостовой спящего города. Окна в карете были закрыты подвижными ставнями, и темнота в ней была глубокая, так что пленница решительно не могла иметь никакого сообщения с кем бы то ни было.

Доехали до ворот Парижа – Антония Верди не знала, до которых. Полицейский опустил ставень и закричал солдатам, стоявшим у заставы: