Лувр делает Одесса - Елена Роговая

– Лея, и где ты только этих историй берешь! – засмеялась Белла. – Тебя послушаешь, живот надорвешь от смеха.

– Ничего смешного не вижу, – недовольно буркнула Фрейда. – Готовить пищу для свадьбы – это священнодействие. Не подошли к делу с должным почтением, вот и результат налицо. Пища не для насыщения дадена, а для поддержания духа. Как есть, не помолились перед тем, как за стряпню браться.

– Мама, вы все наперед знаете и делаете нам грустное настроение после веселой свадьбы, – заступилась за подругу сноха.

– Не обижайтесь на вредную старуху. Немного устала, а потому и ворчу. Шутка ли, за всем нужно было проследить, подсказать да попробовать, прежде чем еду на столы поставят.

– Это точно! Свои не позаботятся, чужим и не нужно. В синагоге после того, как бокал из-под вина Фимочка ногой раздавил, я все до последнего стеклышка собрала. Не приведи Господи, какая-нибудь знахарка по осколкам молодым несчастье накликает, и тогда все!

– И здесь тебе спасибо, Леечка, за помощь и заботу. Если бы не ты, не было бы у нас такой невестки.

– Это точно! Полностью твоя заслуга, а потому и от меня тебе поклон за жену для внука, – поддержала сноху Фрейда.

– Да завсегда пожалуйста! Пускай живут себе счастливо и размножаются на радость бабушке с родителями. Можно полюбопытствовать, сколько надарили молодым в деньгах?

– Да любопытствуй сколько хочешь, – смягчилась Фрейда. – Свадьбу окупили, еще и молодым немного осталось.

Честно сказать, Лея была не очень довольна, получив столь обтекаемый ответ, и перевела разговор на другую тему. За много лет она прекрасно усвоила: если Фрейда не хочет что-то рассказывать, дальше выпытывать не имеет никакого смысла.

* * *

После свадьбы молодые переехали в отстроенный по соседству с родителями дом. Мэри сразу же начала наводить уют. Привезенные из дому вещи она принялась раскладывать с присущими ей вкусом и аккуратностью. Фима наконец-то приступил к работе. Из-за свадебных хлопот он почти две недели не брал в руки граверный инструмент. Теперь у него имелся свой дом и отдельная комната-мастерская, где можно было работать хоть все ночи напролет – только бы жена не была против. Пару месяцев назад он заказал у реба Герша новый рабочий стол с массивной столешницей, которая должна быть покрыта стальным листом и обязательно иметь полукруглый вырез с финагелем для упора и крепежа изделия во время его обработки. А еще к столешнице он обязательно прибьет большой кусок мягкой выделанной кожи для сбора опилок от драгоценных металлов. Так делают все мастера ювелирного цеха. Форму и размеры стола Фима продумал до мелочей, вплоть до потайного выдвижного ящика с секретным замком. В нем он будет хранить готовые изделия и золотой и серебряный лом. Он сам нарисовал эскиз, отнес его столяру, а теперь с нетерпением ждал, когда же реб Герш придет к ним и попросит срочно забрать заказ. При этом он будет сетовать на трудности во время выполнения работы, на маленькие размеры столярки, отсутствие подсобки, приличных клиентов, хорошего заработка и еще на многое другое, что несомненно должно повлиять на окончательную стоимость изделия. Обычно клиенты терпеливо слушают его, соглашаются и даже сочувствуют, но платят ту сумму, о которой и договоривались при первой встрече. Все прекрасно знают, что ни размеры столярки, ни отсутствие свободного помещения не влияют на доходы Герша. Причина нехватки клиентов была абсолютно другой, и корень зла находился в умопомрачительной жадности и прескверном характере мастера. Несмотря на все недостатки Герша, Хацкель посоветовал сыну обратиться именно к нему, потому что только он в свободное от заказов время изготавливал в своей кузне такие замки с секретом, какие делали разве что немецкие да итальянские мастера. Дверные, сундучные, шкатульные, врезные «глязуны» – любой из них народный умелец за несколько вечеров мог превратить в секретный. Бывало, сотворит такую хитрость, что хозяину в одиночку нет никакой возможности сундук отпереть, пока кто-нибудь из доверенных лиц не нажмет на скрытый рычажок или кнопку, замаскированную под заклепку. Гершу не раз предлагали вступить в цех слесарей, но он не желал делиться секретами мастерства с учениками и под разными предлогами отказывался от членства в гильдии.

Как и ожидалось, в назначенный день коренастый хромой Герш пришел к Разумовским.

– Мир вашему дому, шоб вы всегда в нем были здоровые.

– И вам того же, реб Герш, – ответила Фрейда. – Если хочите сказать несколько слов за Фимин стол, так сначала присаживайтесь на кухне, выпейте стаканчик-другой квасу и начинайте.

– Вы очень умная женщина, мадам Разумовская. Долгих вам лет счастья и крепости в ногах, чего нет уже у меня.

– А шо такое приключилось за эти дни, кроме хромоты на левую ногу, которая у вас с рождения?

– Да вы и сами, наверное, слышали, но если имеется желание, я скажу пару слов за последний случай.

– Клиент сделал заказ и не забрал? – попыталась подыграть Гершу Фрейда.

– Ах, если бы было так, то это не самое страшное! Готовое изделие всегда можно продать дороже, чем договаривались. Все намного хуже. Две недели назад в столярку пришел интересный мужчина не из наших и предложил купить заграничный клей, который клеит все и даже больше. Я конечно же засомневался в таком фокусе, но на всякий случай попросил проверки. И шо вы думаете, все приклеилось наилучшим образом! Я покупаю у него один нехудой пузирок за приличные деньги и говорю «до свиданья», а он вместо попрощаться обещает заехать ко мне с товаром через дня три, когда я уже попользуюсь купленным и обязательно захочу еще. На следующий день перед моими глазами возникают проездом два молодых человека тоже не из наших и сильно хочут заклеить оторванную подошву сапога за любые деньги. Я, добрая душа, достаю на глазах купленную скляночку, мажу тот поганый сапог заграничной продукцией и прошу подождать немного для лучшего результата. Прошло время, ихний сапог склеился, и они в восхищении просят еще раз рассмотреть и понюхать тот пузирок. Лупят зенки, улыбаются довольные, словно девку голую на реке рассматривают, и трындят серьезными голосами, мол, давно ищут такой клей, но он им нигде не попадается. Мол, купили бы за любые деньги и были бы благодарны, если бы я им продал. Я в тихом счастье подсчитываю доход и обещаю помочь ихней беде через день-другой. Они делают заманчивое предложение на десять таких порций по любой цене и уезжают до новых радостных встреч. Конечно, нужно быть полным идиотом, шобы упустить такой шанс! Я сильно с ними соглашаюсь, тем более что на следующий день тот торговец обещал зайти в мастерскую с товаром. И что вы думаете, все так и вышло. Он зашел и продал. Продал мне все двенадцать скляночек чудного клея по такой интересной цене, что мама не горюй! Избавился и ушел в неизвестном направлении! И шо вы думаете, уважаемая мадам, тех двоих я увидел еще раз?

Успокойтесь и дышите ровно. Я их жду по сей день и уже ни на что не надеюсь, потому что на этом свете почти не осталось порядочных людей.

– Незавидное положение, скажу я вам, – попыталась успокоить мастера Фрейда.