Тайна семьи Вейн. Второй выстрел - Энтони Беркли

– Может, присядете, сэр? – предложил он, придавая лицу соответствующее случаю печальное выражение. – Вы верно заметили, что это не просто мрачное, но даже трагическое дело.

Маленький священник, кивнув в знак благодарности, сел, и Роджер быстро опустился на прогретую солнцем траву.

– По округе в связи с этим инцидентом ходят самые ужасные слухи, – вернулся к прерванному разговору викарий. Хотя в его голосе слышалось осуждение, видно было, что и он сам не дурак посплетничать. – Поговаривают даже о насильственной смерти. Впрочем, в этом нет ничего нового. Да еще в вашей сегодняшней статье в утреннем выпуске «Курьера» весьма прозрачно намекали на это. Другое дело, что среди жителей деревни образовался своего рода клуб сторонников теории насильственной смерти, где прямо называют фамилии подозреваемых. А это очень, очень печально. Надеюсь, вы в курсе?

– А вы что, ожидали чего-то другого? – вопросом на вопрос ответил Роджер, который сам собирался вытягивать информацию из священника, а не делиться с ним тем, что ему удалось раскопать. – Тем не менее любопытно было бы узнать, какие имена или имя в этой связи упоминают.

– Вам действительно это интересно, мистер Шерингэм? – заколебался викарий. – Не уверен, однако, что человек в моем сане и положении может позволить себе…

– Стоит мне только добраться до «Короны», – небрежно заметил Роджер, – и там любой посетитель, не обремененный вашим саном, с удовольствием расскажет мне обо всем, да еще и озвучит собственные соображения на этот счет.

– Что верно, то верно. Боюсь, так именно и будет. Стало быть, ничего страшного не случится, если я – со всем присущим мне тактом – поставлю вас в известность о том, что чаще прочих упоминается фамилия мисс Кросс – кузины покойной миссис Вейн. И это тоже очень, очень печально. Как говорится, о времена, о нравы! Надеюсь, мистер Шерингэм, вы не думаете, что…

– Абсолютно с вами согласен, – торопливо перебил викария Шерингэм, не желая отвечать на его вполне предсказуемый вопрос. – Все это очень, очень печально. Но вы как здешний викарий, думаю, могли бы поделиться со мной… – Тут он замолчал и со значением посмотрел на священника.

Маленький священник одарил его удивленным взглядом.

– Кто? Я? – самым невинным тоном осведомился он. – Полагаю, вы допустили большую ошибку, мистер Шерингэм. Я вовсе не местный викарий. И зовут меня Сэмюель Медоуз. Подождите минутку. Я дам вам свою визитную карточку. – С этими словами священник принялся энергично рыться в карманах. – Был когда-то священнослужителем – это точно, но теперь вышел на пенсию и живу на проценты от небольшого состояния. Так что я здесь частное лицо, гость, можно сказать, поскольку обосновался в этих краях всего несколько недель назад. А приход у меня находился очень далеко от этого места – аж в самом Йоркшире, если уж на то пошло. Но деревушка Ладмут такая уютная… Ага! Вот то, что я искал! – И он сунул Роджеру карточку с отпечатанным на ней коротким – в три строчки – текстом. – Так что если вы в ближайшее время будете проходить мимо, то прошу вас иметь в виду, что я буду безмерно рад вновь перемолвиться с вами словом.

– Рад нашему знакомству, – подводя итог разговору, вежливо сказал Роджер, чей интерес к маленькому священнику мгновенно испарился. Потом поднялся на ноги и закончил: – Прошу извинить, но мне пора идти. Дела, знаете ли…

– А вы и вправду направляетесь сейчас в Ладмут? – тоже очень вежливо произнес отставной викарий, осторожно выбираясь из гамака. – Самое интересное, что я тоже. Быть может, мы могли бы прогуляться туда вместе?

– Боюсь, нам с вами не по пути, – твердо сказал Роджер. – Так что всего хорошего, мистер Медоуз. Надеюсь, еще увидимся, не правда ли? – С этими словами он повернулся и зашагал в сторону Сэндси.

Спрятавшись за первой попавшейся скалой, Роджер несколько минут оставался там, время от времени высовываясь из-за нагромождения камней и высматривая мистера Медоуза. И лишь убедившись в том, что последний скрылся из виду, вышел из своего убежища. Теперь он двигался быстрым шагом по направлению к домику, находившемуся на полпути между особняком доктора Вейна и деревушкой Ладмут, ибо в силу сложившихся обстоятельств решил посетить жилище жизнерадостного здоровяка мистера Рассела и его ревнивой супруги.

Дверь открыла вполне респектабельная горничная, окинувшая Роджера вопрошающим взглядом.

– Миссис Рассел дома? – поинтересовался Роджер. – Мне бы хотелось переговорить с ней.

– Нет, сэр. Боюсь, что она ушла. И мистер Рассел тоже отсутствует.

– Вот ведь неприятность какая… – протянул Роджер, задумчиво потирая подбородок. Потом неожиданно спросил: – Скажите, у вас читают «Курьер» – хотя бы иногда?

– Да, сэр, – с озадаченным выражением лица ответила горничная. – Ее выписывает кухарка.

– Неужели выписывает? Какая умная женщина. Дело в том, мисс, что я работаю в «Курьере» и приехал в Ладмут, чтобы посылать в редакцию отчеты о ходе расследования инцидента, имевшего здесь место два или три дня назад.

Лицо горничной прояснилось:

– Вы имеете в виду смерть миссис Вейн, не так ли? Все понятно, сэр. Так вы, стало быть, репортер?

– Именно, – сказал Роджер с улыбкой. – Вы правильно назвали род моих занятий. – Тут он понизил голос, перешел на конфиденциальный тон и добавил: – Ну так вот, в ходе выполнения моей миссии мне необходимо встретиться с миссис Рассел и задать ей несколько вопросов, но у меня нет времени ждать ее. Быть может, вы сможете ответить на них вместо нее?

Горничная определенно была польщена.

– Думаю, смогу, сэр. Итак, что бы вам хотелось узнать?

– Насколько я в курсе, миссис Вейн должна была в тот вечер зайти к миссис Рассел, но так и не зашла. А вы сами, мисс, в тот вечер находились дома?

– Я, сэр? Увы, нет. Была в отпуске, знаете ли. И вернулась только вчера.

– Понятно… Неохота, наверное, снова приступать к работе, не так ли? Но расскажите мне о кухарке. Уж она-то, вне всякого сомнения, наверняка в тот день сидела у себя на кухне.

– А вот и нет, сэр. Тоже отсутствовала. У нее был свободный вечер. Так что в тот день дома никого, кроме миссис Рассел, не было.

– Ага! – пробормотал себе под нос Роджер, но, обращаясь к девушке, сказал другое: – Все ясно, мисс. – И начал лихорадочно придумывать предлог, который позволил бы ему тактично позаимствовать пару туфель, принадлежащих миссис Рассел. Задача, что и говорить, непростая.

Обычно несложные задачи Роджер щелкал как орешки, после чего сразу терял к ним всякий интерес. Но эту легкой назвать никак было нельзя. Хорошо еще, что хозяйки нет дома. Плохо другое – что у Роджера в данный момент не имелось никаких идей относительно изъятия улики. Кроме одной, которой он и решил воспользоваться.

– Не могли бы вы одолжить мне туфли миссис Рассел на пару часов? Или около того?

– Туфли миссис Рассел? – удивленно повторила горничная.