Комната в башне - Джулия Веллсли

Как только за ней закрылась дверь, я включила приемник. Новости Общего рынка, забастовка на автомобильном заводе, смерть известного киноактера, побег нескольких опасных рецидивистов из тюрьмы… Господи, что мне до всех этих людей, почему я должна целыми днями слушать об их проблемах? В эту минуту мировые проблемы так же далеки от меня, как Земля от Марса.

С помощью вернувшейся через несколько минут миссис Веннер я доковыляла до ванной. Дорога показалась такой же долгой, как до Куллинтона, и причинила не меньше страданий. От намерения тщательно осмотреть всю комнату и найти злополучный динамик, терроризировавший меня две ночи подряд, пришлось отказаться. В лучшем случае я смогу прыгать на одной ножке или ползти, помогая себе руками. Да и что подумают хозяева, застав меня, к примеру, шарящей под кроватью или отодвигающей стол?

Громкий, настойчивый стук во входную дверь внизу прервал мои невеселые размышления как раз в тот момент, когда миссис Веннер выходила из комнаты. Я услышала встревоженный голос Родрика Игэна, и через минуту он уже был возле меня.

Теперь трудно было даже поверить, что всего лишь несколько дней назад этот человек не вызывал у меня ничего, кроме снисходительной усмешки. Я была искренне рада ему, как лучшему другу.

Моя бурная реакция смутила нежданного гостя и в то же самое время вознесла до небес: наконец-то он добился должного внимания к своей персоне. Он заметил, насколько вырос в моих глазах, хотя по наивности приписывал это своему неотразимому обаянию. Я же просто трезво оценила его посещение как единственную доступную возможность связи с внешним миром и благодарила за это внезапно смилостивившуюся судьбу.

От всей души я пожала Игэну руку, постаравшись при этом не обращать внимания на жгучую боль в ушибленном плече, и сообщила, что его приход меня осчастливил. Это была чистая правда.

Миссис Веннер еще несколько минут суетилась вокруг нас, но, заключив, что мое положение не так безнадежно, исчезла.

Игэн выглядел в высшей степени озабоченным. Он то придвигал свой стул ближе к изголовью, чуть ли не облокачиваясь при этом на подушку, то беспокойно отодвигался, сгибаясь в три погибели, и раньше это, вероятно, позабавило бы меня, но только не сегодня.

— Это ужасно, я просто не мог поверить! — трагическим голосом произнес он, взяв меня за руку. — Меня чуть удар не хватил, когда я услышал о вашем несчастье!

— Вам не стоит так расстраиваться. Ведь вашей-то жизни ничего не угрожает.

— Я не ослышался? Уж не хотите ли вы сказать…

— А вы обещаете выслушать меня до конца, не перебивая?

— Да, черт возьми. Рассказывайте немедленно. Что случилось?

— Может быть, вначале это покажется вам невероятным, даже смешным… — я замялась, — Так обещаете или нет?

— Разумеется, но…

— Никаких «но». Представляете, несколько дней тому назад…

Я стала рассказывать всю историю с самого начала, сделав особый упор на странные предупреждения викария. Игэн был возмущен поведением Тарквина:

— Даже не верится, что такой воспитанный мальчуган, как он, мог залезть в чужой шкаф. Неужели он принес отмычку или тайком сделал слепок с ключа? Если Тарквин просто вошел без спроса в вашу комнату, а шкаф по оплошности не был заперт, тогда все ясно. Впечатлительная натура, наслушался ваших рассказов… Вы совершенно правильно сделали, что не стали ничего говорить родителям.

— А письма, телефон? Вам это не кажется странным?

— По-моему, вы придаете этому слишком большое значение. Это всего лишь случайность. Дозвониться отсюда бывает очень сложно. Что же касается писем… Простите, но, кажется, вашим милым друзьям и подругам просто надоело писать так часто. Напрасно вы с таким трепетом ждете ответа, волнуетесь. Ох уж эти мне творческие личности, вечно беспокоятся из-за сущих пустяков!

«Этот самодовольный красавчик рассуждает ничуть не умнее, чем старик Веннер», — подумала я и уже с меньшей охотой поведала о своем неудачном походе в Куллинтон.

Об этом Игэн был наслышан.

— Такие, с позволения сказать, сенсации у нас распространяются прямо-таки со сверхзвуковой скоростью. Если честно, я здорово перепугался, но с вами же ничего страшного не случилось! И потом, никто вас не толкал в болото. Вы сами полезли туда и оступились. А место действительно гиблое. В прошлом году один неосторожный парень вроде вас…

Слушать в третий раз леденящие душу истории об утонувших в болоте людях и пристреленных лошадях мне было не под силу. Я перебила Игэна:

— Что вы тогда скажете о ночных голосах? И о ловушке, подстроенной на лестнице?

По мере моего рассказа лицо Игэна все больше вытягивалось, а под конец приняло натянуто-вежливое выражение. Так ведут себя при разговоре с психически больными.

— Я прекрасно вижу, что вы не верите ни одному моему слову.

— Что вы, я этого не говорил. Но это все, как бы помягче выразиться… Мне рассказывали, что вы…

Он покраснел, опустил голову и заерзал на стуле.

— Говорите, не стесняйтесь!

— У меня случайно вырвалось, я не хотел, но вы сами… В общем… Вы же… лежали в больнице.

— Вы бы уж лучше сказали прямо: в психиатрической клинике. Ненавижу, когда со мной разговаривают таким тоном. Вы правы, и нечего уходить от ответа.

Игэн был уже не рад, что расстроил меня:

— Я только хотел сказать, что вы перенесли нервный срыв.

— Да, и это было совсем недавно. Я потеряла мать, а через несколько месяцев — отца, которых горячо любила. И осталась одна на всем белом свете. Представляете, каким страшным шоком было для меня известие о самоубийстве отца? По-вашему, я должна была воспринять это, как ни в чем не бывало, или хлопать в ладоши от радости? К сожалению, я не обладаю такой закалкой, как ваши ко всему привычные земляки. Я достаточно слабый человек, и горе совсем выбило меня из колеи. Я страдала каждой клеточкой своего сердца, и это вам кажется странным?! В больнице мне вернули утраченный покой, помогли залечить открытую рану… Это все, что было со мной. Вы, конечно, вправе не верить.

— Нет… Почему же…

— А кто вам все это рассказал? Уж не викарий ли? Ему-то все было прекрасно известно! Какая низость с его стороны — распространять сплетни среди прихожан! Наверное, расписывал все в ярких красках, да? Говорил, что я сумасшедшая, буйная? Что была выпущена на поруки?

Игэн побледнел, на лбу выступили капельки пота.

— Ради Бога, не кричите, а то сбежится весь дом! Клянусь, я не слышал о вас ничего плохого. Наоборот, все говорили, что вы очень хорошая девушка, только…

— Что «только»? Опять не договариваете! Скажите, скажите, что я припадочная из семейки бродячих музыкантов-макаронников!

— Да не волнуйтесь вы так! — неожиданно мягко сказал Игэн. — Ничего страшного не будет, если вы еще раз на всякий случай обратитесь к врачу. Вам это не повредит.