Убийство в теологическом колледже - Филлис Дороти Джеймс

– Речь не о том, чего хочу я, речь о том, что это самое разумное решение для нас обоих. Рынок недвижимости сейчас на взлете и скорее всего дальше будет еще лучше. Если мы все перестраиваем, то ценность дома – как семейного гнезда, – конечно, уменьшится. С другой стороны, будет постоянный доход.

Именно так все и произошло. Он понимал, что изначально Карен его презирала, но пока они трудились вместе, ее отношение ощутимо изменилось. Она удивилась и обрадовалась, когда поняла, насколько у него золотые руки и сколько денег они сэкономили, потому что он умел красить стены и клеить обои, прибивать полки и устанавливать шкафы. Раньше Эрик никогда не стремился привести в порядок здание, которое лишь номинально считалось его домом. Теперь он обнаружил в себе неожиданные и полезные таланты. Они наняли профессионального водопроводчика, электрика и плотника для основной работы, но многое чинил Эрик. Обстоятельства сделали их партнерами. В субботу они ходили по магазинам за подержанной мебелью, искали, где бы подешевле купить постельное белье и столовые приборы, и демонстрировали друг другу добычу, радуясь словно дети. Он научил ее пользоваться паяльником, настоял на тщательной обработке деревянных частей дома перед покраской – хотя она и протестовала, считая это излишним, – и поразил ее тем, насколько увлеченно и тщательно измерял и подгонял кухонные шкафчики. Карен болтала о своей жизни, о работе внештатного журналиста, в которой начинала делать успехи. Она рассказывала, как радовалась, что ее имя теперь указывали в начале статьи, сплетничала о стервозной и скандальной жизни литературного мира, на переднем крае которого трудилась. Этот мир казался Эрику устрашающе чуждым, и он радовался, что ему не нужно туда попадать. В его мечтах был домик, огород и, возможно, даже свиньи – его тайная страсть.

И конечно, Эрик помнил – как же можно было забыть – тот день, когда они стали любовниками. Он как раз прикрепил деревянные жалюзи к одному из окон, выходящему на южную сторону, и они вместе красили стены эмульсионной краской. Карен вся перепачкалась и на полпути заявила, что ей жарко, она вся липкая и в краске и, пожалуй, пойдет примет душ. Так выпал шанс проверить только что смонтированную ванную комнату в действии. Поэтому он тоже прекратил работать и уселся, скрестив ноги и облокотившись на непокрашенную стену. Он смотрел, как свет под углом пробивается сквозь прикрытые жалюзи, создавая на заляпанном краской полу решетку, и в душе у него забил счастливый родник.

А потом вошла Карен. Из одежды на ней было только полотенце, обернутое вокруг талии. В руке она несла большой коврик для ванной. Положив его на пол, девушка присела на корточки и, засмеявшись, протянула к Эрику руки. Словно под гипнозом он опустился рядом с ней на колени, прошептав:

– Нам нельзя, нельзя. Мы же родные.

– Не совсем, только наполовину. Это и к лучшему. Будет такой маленький семейный секрет.

– Закроем жалюзи, а то слишком светло, – пробормотал он.

Карен вскочила и плотно закрыла окна, отчего в комнате стало почти темно. А вернувшись, притянула его голову к себе на грудь.

У Эрика это было впервые и изменило всю его жизнь. Он понимал, что она не любит его, да и он пока ее не любил. Так что на этот раз – да и потом, занимаясь ошеломительным сексом, – он просто закрыл глаза и дал волю всем своим тайным фантазиям: когда романтичным и нежным, когда жестоким, а когда и постыдным. Грезы вертелись в его голове и становились явью. А в один прекрасный день, занимаясь сексом в более удобной обстановке – на кровати, он открыл глаза, заглянул в глаза ей и понял, что это любовь.

Работу в колледже Святого Ансельма нашла ему именно Карен. Как-то раз, съездив на задание в Ипс-вич, она захватила оттуда экземпляр «Ист Энглиан дэйли ньюс». Вернувшись той ночью, она пришла в дом, где он в подвале решил поесть, пока работа еще не закончилась, и принесла с собой газету.

– Возможно, это тебе подойдет. В теологический колледж к югу от Лоустофта требуется разнорабочий. Место, должно быть, достаточно уединенное. Они предлагают коттедж, по всей видимости, с садом. Думаю, при желании ты сможешь их уговорить, и тебе разрешат держать кур.

– Не хочу кур, я бы лучше завел свиней.

– Свиней так свиней, если они не слишком воняют. Платят не много, зато ты будешь получать двести пятьдесят фунтов в неделю за аренду этих квартир. Может, даже получится что-то откладывать. Как тебе идея?

И Эрик подумал, что все чересчур хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Конечно, есть вероятность, что им нужна женатая пара, хотя здесь ничего не сказано, – продолжила Карен. – Лучше это дело не затягивать. Если хочешь, завтра утром я тебя отвезу. А сейчас звони и попроси назначить встречу, вот телефон.

На следующий день она доставила его в Суффолк и высадила у ворот колледжа, сказав, что через час вернется и подождет. Отец Себастьян Морелл и отец Мартин Петри провели с ним собеседование. Эрик беспокоился: вдруг потребуется рекомендация священника, вдруг его спросят, часто ли он ходит в церковь; по счастью, вопросы религии в разговоре даже не поднимали.

– Можно, конечно, взять рекомендации в муниципалитете, – за день до этого объяснила ему Карен. – Но лучше доказать, что ты хороший рабочий, а не какая-то там канцелярская крыса. Я захватила «Полароид». Сфотографирую шкафы, полки, оборудование, которые ты сделал, покажешь им снимки. Помни, ты должен себя подать в выгодном свете.

Рекламировать себя ему не пришлось. Он просто ответил на вопросы и вытащил фотографии с трогательным рвением, которое показало, как сильно он хочет получить работу. Его повели осмотреть коттедж. Домик оказался больше, чем ожидал Эрик, и отстоял от колледжа всего ярдов на восемьдесят. К нему прилагался небольшой заброшенный сад, а из окон открывался вид на кустарники. Разговор о свиньях молодой человек завел лишь чуть больше месяца спустя. Но никто не возражал.

– Эрик, а они точно не вырвутся? – немного нервничая, поинтересовался отец Мартин. Будто ему предложили завести овчарок.

– Нет, отец. Я построю свинарник и огорожу его. А перед тем как покупать материал, покажу вам наброски.

– А запах? – стал выяснять отец Себастьян. – Мне говорят, что свиньи не пахнут, но я обычно все равно его чувствую. Хотя, возможно, у меня более обостренное обоняние, чем у большинства людей.

– Нет, отец, они не будут пахнуть. Свиньи – очень чистоплотные создания.

Итак, у него был домик, сад, свиньи, и раз в три недели у него была Карен. Что еще он мог пожелать? В колледже Святого Ансельма он нашел тот мир и покой, которые искал всю свою жизнь. Он не мог понять, почему для него оказалось важным отсутствие шума, споров и конфликтных людей. Нельзя сказать, что отец был с ним жесток. Бо́льшую часть времени он просто отсутствовал, а когда родители все-таки встречались, негармоничность их брака проявлялась скорее в недовольстве и невнятных обидах, нежели в ссорах или открытом раздражении. То, что Эрик принимал за робость, видимо, оказалось частью его личности, заложенной с детства. Даже работая в муниципалитете – не самое соблазнительное или веселое место, – он держался подальше от случайных перебранок, от мелких склок, которые некоторые сотрудники, похоже, считали необходимостью и, более того, сами их провоцировали. И пока Эрик не узнал и не полюбил Карен, самой желанной для него компанией в мире был он сам.