Королева и фаворитка - Кира Касс

После секундного колебания он сжал меня в объятиях и притянул к себе с такой силой, будто я была для него эликсиром жизни.

Потом он отпустил меня и грустно покачал головой:

– Эту битву я проиграл. Отступать уже поздно.

И хотя слова Картера были полны горечи, что-то в выражении его лица подсказывало мне: он так же счастлив, как и я.

– Картер, я не могу без тебя. – Я впервые назвала его по имени.

– Но мы играем с огнем. Ты ведь это понимаешь, да? Наша любовь может нас погубить.

Я закрыла глаза и кивнула, по лицу струились тихие слезы. С ним или без него, мне в любом случае было не жить.

Я проснулась от жалобных стонов. И поначалу не поняла, где нахожусь. А затем на меня обрушились воспоминания. Празднование Хеллоуина. Экзекуция. Картер…

В комнате царил полумрак. Оглядевшись, я увидела, что в ней едва хватает места для двух коек, на одной лежала я, а на другой – он. Я попыталась опереться о край постели и тут же вскрикнула от боли. Неужели мои руки больше никогда не смогут мне служить?

– Марли?

Я повернулась к Картеру, приподнявшись на локте:

– Я здесь. Я в порядке. Вот только руки не слушаются.

– О моя ненаглядная. Мне ужасно жаль! – Он говорил так, словно у него в горле застрял камень.

– А как ты?

– Вроде живой. – Он лежал на животе, но я видела улыбку на его лице. – Но любое движение причиняет страшную боль.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – Я медленно поднялась на ноги и бросила на Картера пристальный взгляд.

Нижняя часть его тела была прикрыта простыней. Я не знала, как мне облегчить эту боль. В углу стоял стол со склянками и марлевыми повязками. Заметив на столе клочок бумаги, я подошла поближе.

Подписи не было, но я узнала почерк Максона.

Когда проснетесь, поменяйте повязки. В склянке – целебная мазь. Используйте ватные тампоны, чтобы не занести инфекцию. И старайтесь не слишком туго забинтовывать раны. Таблетки тоже помогут снять боль. Потом отдохните. Но не пытайтесь покинуть эту комнату.

– Картер, нам оставили лекарство. – Я осторожно, кончиками пальцев, отвинтила крышку. Мазь оказалась довольно густой и пахла алоэ.

– Что? – Картер повернул голову в мою сторону.

– А еще бинты и инструкции.

Посмотрев на свои перевязанные руки, я попыталась представить, как мне удастся это сделать.

– Я тебе помогу, – словно прочитав мои мысли, сказал Картер.

– Похоже, тебе тяжеловато придется, – улыбнулась я.

– Совершенно верно, – прошептал он. – В свое время я несколько иначе представлял себе, как впервые предстану перед тобой в голом виде.

Я не смогла сдержать смех. И поняла, что снова влюбилась. Всего за один день я пережила больше, чем за всю свою недолгую жизнь. Меня высекли, и я стала Восьмеркой. А теперь ждала ссылки к черту на рога. И тем не менее я смеялась.

И какая принцесса способна получить так много, и причем сразу?

Мы потеряли счет времени, но даже не пытались кричать или стучать в дверь.

– Как думаешь, куда они могут нас выслать? – спросил Картер.

Я сидела на полу рядом с его койкой и кончиками пальцев ерошила его короткие волосы.

– Если выбирать между жарким и холодным климатом, я предпочла бы первое.

– Мне тоже почему-то кажется, что нас сошлют в местность с экстремальными условиями.

– Я ужасно боюсь, что у нас вообще не будет дома.

– Не бойся. Конечно, сейчас от меня никакого проку, но я смогу позаботиться о тебе. А если нас сошлют на север, то я даже сумею построить нам и́глу.

– Да неужели? – улыбнулась я.

– Марли, я построю тебе самое красивое иглу в мире. Нам еще все будут завидовать.

Я поцеловала его в голову, а потом снова и снова.

– Не смей говорить, будто от тебя никакого проку. Что-то не похоже…

Дверь надрывно заскрипела и отворилась. В комнату вошли трое в коричневых плащах с капюшоном. Я похолодела от страха.

Но вот первый незнакомец откинул капюшон. Забыв об израненных руках, я вскочила, чтобы обнять Максона, и тут же задохнулась от невыносимой боли.

– Все будет хорошо, – успокоил меня Максон, когда я разжала объятия. – Эта мазь просто творит чудеса. Через пять дней вы оба будете как новенькие. Кстати, Картер, тебе тоже придется встать. Твои раны затянутся раньше, чем ты думаешь. – Максон повернулся к своим спутникам. – Это Хуан Диего и Абриль. До сегодняшнего дня они работали во дворце. А теперь они займут ваши места. Марли, вы с Абриль сейчас поменяетесь одеждой вон в том углу, а мы, джентльмены, обещаем, что не будем смотреть. Вот, возьмите. – Он протянул мне плащ с капюшоном. – Чтобы прикрыться.

Я посмотрела на застенчивое лицо Абриль:

– Да-да, конечно.

Когда мы отошли в уголок, Абриль сняла юбку и помогла мне надеть ее. Потом я стащила платье и протянула его Абриль.

– Картер, придется снова натянуть на тебя штаны. Мы поможем тебе встать.

Я отвернулась, стараясь не прислушиваться к стонам Картера.

– Спасибо тебе, – прошептала я Абриль.

– Это идея принца, – тихо сказала она. – Узнав, куда вас собираются отправить в ссылку, он чуть ли не целый день занимался изучением личных дел. Хотел найти кого-нибудь из Панамы. Мы с Хуаном Диего родом оттуда. Нам пришлось продаться в услужение во дворец, чтобы прокормить семью. И вот сегодня мы возвращаемся домой.

– Значит, Панама. А мы-то гадали, куда нас сошлют.

– Со стороны короля очень жестоко сослать вас туда, уже не говоря обо всем остальном, – пробормотала Абриль.

– Что ты имеешь в виду?

Абриль боязливо покосилась на принца и, убедившись, что он не слышит, продолжила:

– Я выросла в семье Шестерок, и это было совсем неплохо. Но Восьмерки? Иногда их убивают просто из спортивного интереса.

Я вытаращила на нее глаза:

– Что?!

– Каждые несколько месяцев мы находим посреди дороги кого-нибудь, кто годами просил милостыню на углу. И никто не знает, чья это работа. Быть может, других Восьмерок? Богатых Двоек и Троек? Повстанцев? Но такое случается. Значит, вы тоже рискуете жизнью.

– А теперь обопрись на мою руку, – услышала я голос Максона и, обернувшись, увидела повисшего на нем Картера. Картер уже был в плаще, лицо скрыто под капюшоном. – Отлично. Абриль, Хуан Диего, послушайте меня. Значит, так, в эту комнату придут стражники. Забинтуйте руки и все остальное. Сделайте вид, будто вам больно идти. Полагаю, вас посадят на автобус и отправят по месту назначения. Старайтесь не поднимать головы. Никто не будет к вам особо приглядываться. Вас считают Восьмерками. Так что всем будет глубоко наплевать.