Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

И снова самолет.

На этот раз Женя летела общим рейсом. Летела одна — Алекс остался в Ницце, чтобы уладить какие-то проблемы с лодкой, предназначенной для хакера. Женю это только порадовало: находиться рядом с Алексом, ставшим за один день сначала самым близким, а потом — самым далеким человеком, было бы тяжело. Невыносимо.

Единственным минусом общего рейса оказалась девушка по имени Катя, сидевшая рядом с Женей. Узнав, что ее соседка тоже из России, Катя трещала без умолку.

— Мои родители тогда прямо помешались, решили, что я — а я у них вообще одна — во что бы то ни стало должна учиться за границей. Представляешь? А на какие средства, спрашивается? Жили-то, да и живем, не так чтобы очень. И вдруг вспомнили, что есть на свете Земля обетованная! А у нас родословная — комар носу не подточит, ну и порешили на семейном совете отправить меня получать высшее в Израиль, там для таких, как я, специальные государственные программы, то есть практически бесплатная учеба. Представляешь? Я только школу закончила, думала, поступлю в наш институт, а тут — нате вам, перспектива: учить иврит, служить в армии, соблюдать всякие религиозные обычаи и жить в 40-градусной жаре! Представляешь?

— Ну и как? — спросила Женя скорее из вежливости, чем из любопытства, потому что говорить ей совсем не хотелось.

— Отлично! — показала соседка большой палец. — Просто супер! Жара — ерунда, когда кругом кондиционеры, из армии на выходные отпускают домой, с религией вообще никакой принудиловки, а субботы, я так думаю, вообще надо по всему миру внедрять — очень это правильно.

— А язык? — спросила Женя, которую этот вопрос немного интересовал: все-таки иняз закончила.

— Да все по-русски говорят! Вообще, я так скажу: Россия и Израиль в принципе похожи, понимаешь? Даже не знаю, как объяснить…

Катя продолжала что-то рассказывать о жизни в Израиле, возможно даже, что-то интересное. Но Женя лишь кивала головой, делая вид, что внимательно слушает, а на самом деле плавая в своих безрадостных мыслях.

«Как же все-таки, — думала она, — они заманят на осмотр лодки именно хакера, а не посредника? Ведь надо демонстрировать „Мейнстрим“ именно Оливье. Посреднику-то этому вообще все равно, на кого я похожа. Хотя, впрочем, не мои это проблемы, пусть сами думают. Моя головная боль — как-то заинтересовать его своей персоной. Дать ему номер своего телефона, согласиться на свидание в городе — в общем, втереться в доверие, чтобы потом… Нет, даже представить себе не могу, с чего это он доверится мне до такой степени — вот прямо возьмет и назовет номера счетов? Может, они ждут, что он мне предложение руки и сердца сделает? А я, как в мелодраме, потребую, чтобы отныне между нами не было секретов? Ох, какая глупость…»

Жене уже не было страшно. Она просто устала бояться. Казалось, у нее попросту иссякли душевные силы, необходимые для этих переживаний…

«Наверное, — грустно подумалось ей, — это и называется повзрослеть».

Она вспомнила свое возбуждение, интерес, волнение перед поездкой в Монако. Вспомнила, что даже в Ницце, после всех этих треволнений, ей все еще было интересно жить, смотреть на мир вокруг, а сейчас… Сейчас было не то чтобы неинтересно, а — она поискала слово — да, безразлично…

Нет, конечно, если до задания, до встречи с этим Оливье, у нее будет свободное время, она непременно сходит посмотреть город. А не будет — ну и что? Даже, наверное, лучше, если времени не останется. Пусть все это побыстрее начнется и побыстрее закончится. Потому что жить дальше в атмосфере полной неопределенности… невозможно, просто невозможно.

Она — не Алекс, не профессиональный разведчик. Если он столько лет живет такой жизнью, значит, ему такая жизнь нравится. Нужно обладать определенным складом даже не ума, а души, чтобы пойти в Моссад и заниматься этой гадостью. «А точнее, — зло добавила она, — не обладать ни душой, ни сердцем». И как только она могла подумать, что этот… позер вообще способен на чувства? Использовал ее и… — Женя еле сдержала слезы. — Стыдно-то как, стыдно и обидно! «Все, все, — приказала она себе, — не думать об этом, не вспоминать».

Она заставила себя выбраться из трясины раздражающих мыслей и прислушалась к тому, что говорит соседка. Оказывается, Катя уже давно сменила тему.

— Ты знаешь, — возбужденно говорила она, — что в этой компании на борту всегда присутствует один человек из спецохраны, знаешь? Он, конечно, в штатском и все такое, но их же ни с кем не перепутаешь! Такие здоровые накачанные мужики… Вон, смотри, — перешла она на шепот, — сидит один, вроде похож, да? В пиджаке, чтобы оружие спрятать… Или нет — вон тот еще здоровее, и лицо вон какое зверское, наверное, он…

«И я теперь такая же маска, как этот охранник», — подумала Женя.

— Нет, — продолжала тем временем гадать Катя, — первый мне больше нравится, очень симпатичный, мне вообще нравится такой спортивный тип, а тебе?

— Да, конечно, — не думая, ответила Женя.

— Слушай, Жень, давай не теряться, ладно? Вот, забей мой телефон, и вот еще что: приходи прямо сегодня вечером на дискотеку. Мы с компанией собираемся — повеселимся! Это в Торговом центре «Azrieli», знаешь? Там на 49-м этаже ресторан-бар. Приходи, не пожалеешь! Здесь умеют отдыхать.

* * *

Ровно по расписанию самолет приземлился в аэропорту Бен-Гурион.

На этот раз встречающих не было. Женя назвала шоферу такси адрес, который дал ей Алекс, и села в машину, доставившую ее к одному из тель-авивских небоскребов. Женя вышла из машины. Действительно, очень жарко. И она поспешила внутрь, в прохладу кондиционеров…