Охота на вампиров - Елена Топильская

— Понятно, спасибо, поехали дальше.

Пока Лешка искал что-нибудь, удовлетворяющее моему взыскательному вкусу, я ему рассказала про своего школьного учителя физики. Он был не простым, но заслуженным учителем, и определение, скажем, электромагнитного поля вбил в наши головы намертво: “электромагнитное поле есть объективная реальность, не зависящая от наших чувств и ощущений”. С точки зрения материалистического мировоззрения не придерешься, но должна признаться, что это определение ни на миллиметр не продвинуло меня к пониманию того, что же есть такое электромагнитное поле.

— “Упыри не глотают кровь, не пьют ее горлом, а выцеживают через свои полые зубы-клыки”… Что с тобой, Машка?

— Ничего. У Страшилища как раз такие полые зубы-клыки.

— Ну, и хорошо, — обрадовался Лешка. — Значит, хоть он точно вампир. А санитару ты в рот не заглядывала?

— Не успела. А вот, кстати, Лешка, “санитар” у нас в этой истории единственная величина хоть с каким-то значением. Про остальных мы и вовсе ничего не знаем, они сплошные иксы. Так что с него и начнем. Я позвоню?

— Подожди, сейчас скину тебе на дискетку одну интересную информацию, подшей к плану расследования.

Пока Лешка распечатывал информацию, я позвонила в морг Юре Щеглову.

— Юра, скажи мне данные этого вашего ложного санитара. Надеюсь, в отделе кадров они сохранились? Или ты его без паспорта на работу принимал?

— Машенька, — вздохнул Юра, — паспорт он показывал. Но не рассчитывай, что ты что-то из этого выжмешь.

— А что, паспорт левый?

— Даже и не знаю, как сказать, — помялся Юра. — Левый, не левый, черт его разберет. В общем, как чудеса всякие в морге начались, уже после его увольнения, я его паспортные данные прокинул по ЦАБу[2]… В общем, умер он.

— Когда, после увольнения?

— Да нет, — вздохнул Юра, — еще до приема на работу. Позвони Марине в кадры, она тебе все данные даст.

Вот тебе и величина со значением, подумала я, набирая номер начальницы отдела кадров бюро судебно-медицинской экспертизы, жизнерадостной хохотушки Марины. Услышав мой голос, Марина за три минуты выложила мне все экспертские сплетни, поздравила с выходом замуж, проигнорировав мои попытки объяснить, что я еще туда не вышла, после чего наконец спросила, что мне нужно. Я сказала.

— Да ради Бога, — рассмеялась Марина, — сейчас посмотрим в лучшем виде. Щеглов его взял, проработал он недолго, приказ об увольнении от пятнадцатого мая этого года. Так, записывай: Бендеря… Бен-де-ря, — повторила она по слогам, — типичный западэнец[3]. Степан Ильич. Сорок восьмого года рождения. Пиши данные паспорта, — она продиктовала все, что нужно.

— Мариша, а ты его паспорт смотрела? Он похож на фотографию в паспорте?

— Больше мне делать нечего, — рассмеялась Марина. — Если хочешь знать, я его вообще не видела. Мне Щеглов его документы принес на оформление приказа, я оформила. Так что пусть у Юрочки голова болит.

Я не стала говорить Марине, что, по данным Щеглова, принятый ею на работу человек умер задолго до оформления приказа о его приеме в морг санитаром. Пусть сами разбираются, у кого голова должна болеть. Попрощалась и повесила трубку.

Горчаков терпеливо ждал, пока я закончу разговор. И как только я разъединилась, положил передо мной на стол красочно оформленный листочек. Сверху листочек украшало натуралистичное изображение вампира с окровавленными клыками, а под ним, стилизацией под готический шрифт, был напечатан следующий текст:

“Существуют особые законы, по которым к проклятым, оскверненным местам как магнитом притягивает людей, являющихся потенциальными жертвами, лиц с неустойчивой психикой, подверженных приступам истерии, неуравновешенности, страдающих маниями преследования или гнетом страждущей совести за совершенные преступления и проступки. В первую очередь жертвами вампиров становятся женщины, обладающие повышенной сексуальной возбудимостью, ищущие острых ощущений, новых неизведанных чувств, — очаги “черной” инфернальной энергии притягивают таковых к себе”…

Я подняла на Лешку глаза, оценив его чувство юмора и не собираясь дочитывать эту инфернальную чушь, но потом снова посмотрела в текст, и мой глаз зацепился за некоторые фразы, задевшие меня за живое:

“…остальное.происходит по хорошо всем известному сценарию: неожиданная встреча с “интересным мужчиной” демонической наружности, поцелуи во мраке ночи, объятия, бушующие страсти… обескровленный изуродованный труп, следственная бригада, допросы, первый попавшийся безответный похмельный алкоголик, который ничего не помнит и берёт вину на себя, тюрьма или расстрел. Подлинный виновник, вампиро-упырь, практически неуловим, он всегда уходит от преследователей (существует версия, что далеко не всякое должностное лицо возьмет на себя смелость тягаться с заложным покойником, многие просто закрывают глаза на очевидное)”. И подпись — Олег Исхаков, бакалавр оккультных наук.

Лешка с интересом наблюдал за моей реакцией. Мысленно послав пламенный привет неведомому мне бакалавру оккультных наук (интересно, в каких учебных или научных заведениях присваивают такие титулы?), я забрала бумажку и ушла, вслух поблагодарив Лешу. Но настроение у меня почему-то испортилось.

Вернувшись к себе в кабинет, я не стала выбрасывать бумажку в помойку, а, поразмыслив, повесила ее на стенку сейфа. Ситуация, описанная бакалавром оккультных наук, мало походила на то, с чем имели дело мы. Один потерпевший — работяга, вторая жертва что-то не тянет на женщину, обладающую особой сексуальной энергией, хотя кто его знает? При ее жизни с ней общаться не довелось. Наш криминалист-то уж во всяком случае не из этих. Равно как и основной наш фигурант, покойник с колом в груди, с лицом, изуродованным язвами и рубцами, не подпадает под категорию “демонического, интересного мужчины”. Если бы такой подходил знакомиться к женщинам, причина смерти была бы только одна — разрыв сердца. Но все равно, бумажка небезынтересная.

Посмотрим, кто кого; похоже, что я уже взяла на себя смелость тягаться с заложным покойником, — так что вперед.

Аккуратно переписав данные паспорта “санитара” в запрос, я отправила его в паспортную службу. Пусть мне ответят официально, где и когда владелец этого паспорта умер; а пока у меня есть адрес, где был зарегистрирован этот шаловливый служка из мертвецкой; и расположен этот адрес не так далеко от нашей районной прокуратуры. Я созвонилась с жилконторой, достаточно быстро выяснила, что покойный занимал комнату в коммунальной квартире, что пока в эту комнату никто не вселился, — остальные жильцы квартиры на комнату не претендуют, а все, кого посылают туда со смотровыми ордерами, от комнаты отказываются, она никому не нравится, даже тем, у кого уж совсем критическое положение с жильем.