Дело разведенной кокетки - Эрл Стенли Гарднер

Пока Мейсон, резко свернув вправо и прибавив газу, не выехална улицу, Делла Стрит молчала.

– Так что случилось? – спросила она, когда они отъехали отгаража достаточно далеко.

– Эта сука, – проговорил Мейсон, – эта двуличная маленькаягадина!

– Она что, не сообщила в полицию?

– Нет. Она не сообщила в полицию, – подтвердил Мейсон. –Тело лежит там же, где лежало, но теперь возле правой руки маленький блестящийревольвер.

– Значит, это будет выглядеть самоубийством?

– Значит, это будет выглядеть самоубийством.

– Что же теперь? – спросила Делла.

– Надо поставить машину и спокойно подумать.

– А нельзя ли просто забыть об этом?

– Об этом-то и надо хорошенько подумать. Вон стоянка.Остановимся на несколько минут.

Мейсон замедлил ход, въехал на стоянку, выключил двигатель ифары.

С минуту они сидели молча, Делла первая нарушила тишину:

– В конце концов, никто, кроме Люсиль Бартон, не знает, чтовы там были, а она наверняка не скажет.

– Кто-то ею руководит, и этот кто-то предостерег, чтобы онабыла осторожной, – задумчиво сказал Мейсон.

– Вы тоже наставляли ее.

– Правда. Но не забывай, и я обязан был оповестить полицию.Я ведь тоже видел труп. Только тогда при нем не было револьвера.

Они снова замолчали. Через несколько минут Мейсон внезапнопотребовал:

– Делла, задавай вопросы.

– О чем?

– Об этом чертовом деле. Попробуем его прояснить.

– Что произойдет, если вы ничего не сообщите полиции?

– Кто-нибудь обнаружит труп и сообщит.

– Кто же?

– Скорее всего, Люсиль Бартон.

– Не понимаю.

– Она придет домой с каким-нибудь свидетелем. Скорее всего,с подругой, Анитой Джордан.

– А почему не с другом?

– Она помолвлена, и, если попадет в газеты, лучше, еслинапишут, что она провела вечер с подругой.

– Понятно. И что дальше?

– Дальше, – продолжал Мейсон, – Люсиль Бартон попросит Анитуоткрыть гараж, фары осветят его внутри. Анита начнет кричать, Люсиль тоже, оберазом впадут в истерику, вызовут полицию… И зевакам, и полиции будет на чтопоглазеть.

– А им это удастся?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Зависит от того, насколькохорошо сыграют свои роли.

– Анита и Люсиль?

– Нет. Люсиль и тот, кто ею руководит. Возможно, АртурКолсон.

– Хотите, чтобы я спрашивала о нем?

– Спрашивай о чем хочешь. Обо всем, что придет в голову.

– А полиция не спросит ее об этом человеке? Например, зналали его Люсиль?

Мейсон немного подумал.

– Да. И она должна будет сознаться, что знала и что он был еепервым мужем. Тогда полиция спросит, почему он выбрал для самоубийства именноее гараж, а не какое-нибудь другое место. Они станут подозрительны и захотятузнать, действительно ли это самоубийство, и… Потом, конечно, исследуют оружиеи вызвавшую смерть пулю, если ее найдут. И выяснят, что револьвер подброшен.Все это будет выглядеть подозрительно.

– Ну хорошо, – продолжала Делла, – теперь спрошу о другом.Допустим, в полицию сообщите вы?

– Вот тогда я и попадусь.

– Почему?

– Потому что не проследил, сообщила ли Люсиль. Я ведь могзадержаться и убедиться, что она сделала, как я сказал.

– Ну и что же? Разве вы отвечаете за то, что она делает?

– Но я адвокат и судебный чиновник. Оповещение полиции отрупе моя прямая обязанность. Вместо того чтобы сделать это, я поручил Люсильпозвонить.

– А что скажет Люсиль?

– В этом вся загвоздка. Она наверняка станет настаивать, чтоникакого трупа мы не находили и я делаю из нее козла отпущения, выгораживаякакого-то своего клиента.

– А полиция ей поверит?

– Если да, мои дела плохи, если нет – поднимется крик, что яне пронаблюдал, чтобы полиция была извещена о происшествии, и сам не сообщил,пока со мной не связались.

– А почему вы этого не сделали?

– Потому что занимался компенсацией Финчли. Был так поглощенпромахом Аргайла, что не обратил внимания на молчание полиции. Все напрасно,Делла. Если бы я подумал, то сообразил бы, что может произойти. Логическирассуждая, как у законопослушного гражданина и как у юриста у меня один выход:сообщить обо всем в полицию.

– Почему же не делаете этого?