Правдивая ложь - Нора Робертс

– Еще слишком рано делать выводы.

– Вы тактичны. – Как и говорила ему Ева. – Я повторю свой вопрос через пару часов. Представляю, что нам подадут. Ненавижу французскую кухню и не смею надеяться на хороший бифштекс с картошкой. – Виктор поймал понимающий взгляд Джулии и подмигнул ей. – Можно изгнать крестьянина из Ирландии, но нельзя изгнать из крестьянина ирландца. Я вернусь. Один танец за мной.

– Жду с нетерпением.

– Впечатление? – спросил Пол, когда Виктор удалился.

– Очень часто в жизни актер оказывается менее значительным, чем на экране, а Виктор кажется еще внушительнее. И в то же время я не чувствовала бы неловкости, играя с ним в карты у камина.

– Ты поразительно наблюдательна. – Пол взял Джулию за подбородок и повернул ее лицо к себе. – И ты перестала злиться.

– Нет, не перестала. Просто приберегаю злость на будущее.

Пол рассмеялся и по-дружески обнял ее за плечи.

– Видит бог, Джил, ты начинаешь мне нравиться. Пошли. Найдем наш столик.

– Черт побери, Дрейк, хватит ворчать, – приказала Ева, усаживаясь за стол, однако раздражение никак не отразилось на ее лице. Нечего давать повод сплетням, ругаясь с собственным пресс-агентом.

Дрейк нахмурился. Он не умел так же ловко скрывать свои чувства.

– Я не стал бы надоедать, если бы ты дала мне прямой ответ. Как я могу что-то рекламировать, если не понимаю, что происходит?

– В данный момент рекламировать нечего. – Ева помахала знакомым за соседним столиком и улыбнулась Нине, весело болтающей с кем-то в центре зала. – В любом случае, если люди заранее узнают содержание книги, не останется ни томительного предвкушения… ни потных ладоней. Сосредоточься на телевизионном проекте.

– Мини-сериал?

Ева поморщилась, услышав ненавистное слово.

– Просто распространи новости о новой роли Евы Бенедикт.

– Но моя работа…

– Делай то, что я тебе говорю. Не забывай об этом, – закончила Ева и нетерпеливо допила шампанское. – Принеси мне еще один бокал.

Неимоверным усилием воли Дрейк подавил поток резких слов. Как и Ева, он понимал ценность имиджа. Точно так же, как представлял убийственную силу теткиного темперамента. Внутренне кипя, он поднялся и увидел приближающихся Джулию и Пола. И негодование его рассеялось. Джулия! Вот где он раздобудет информацию, которую требует Дельрико.

– А вот и вы. – Ева подняла обе руки. Джулия взяла их в свои и поняла, что Ева ожидает поцелуя в щеку. Чувствуя себя довольно глупо, Джулия повиновалась. – Пол! – Сияющие глаза Евы обратились на бывшего пасынка, и церемония повторилась. – Вы поразительно красивая пара. Дрейк, позаботься о шампанском для нас всех.

Джулия заметила мелькнувшую в глазах Дрейка ярость. Его губы сжались, затем растянулись в улыбке.

– Рад видеть тебя, Пол. Джулия, вы прелестны.

– Вы действительно прелестны, – сказала Ева. – Пол уже познакомил вас с кем-нибудь?

– Зачем? – Удобно раскинувшись на стуле, Пол обвел глазами зал. – Как только они увидят, что она сидит с тобой, сами прибегут знакомиться.

Пол не ошибся. Весь ужин Ева сидела, как королева, принимающая подданных. Когда подали крем-брюле, к ним подковылял лысеющий, очень толстый мужчина.

Энтони Кинкейд, второй муж Евы, состарился некрасиво. За последние два десятилетия он превратился в гору дрожащего жира. При каждом вдохе и выдохе огромный живот, распиравший смокинг, трясся, как желе, а двойной подбородок ритмично раскачивался. Путешествие через зал, видимо, стоило ему больших трудов. Жирное лицо стало ярко-розовым, словно обожженное солнцем.

Когда-то Энтони Кинкейд был хорошим режиссером – его фильмы шли первым экраном. Теперь он докатился до второсортной и даже третьесортной продукции. Правда, состояние свое он не потерял, даже приумножил, вложив большую его часть в недвижимость еще в пятидесятых-шестидесятых годах, и теперь, сидя на солидном портфеле акций, мог спокойно обжираться.

Джулия содрогнулась, представив, что эта гора жира была мужем Евы целых пять лет.

– Тони!

– Ева, – он тяжело навалился на ее стул, с трудом глотая воздух, – что за чушь я слышу о твоей книге?

– Не знаю, Тони. Вот ты мне и расскажи. – Она еще помнила, какими красивыми были когда-то его глаза, теперь тонувшие в складках дряблой кожи. Ладонь, сжимавшая спинку ее стула, напоминала кусок мяса. Когда-то эти руки, властные и требовательные, знали каждый дюйм ее тела. – Ты знаком с Полом и Дрейком. – Ева затянулась сигаретой, пытаясь подавить желчь, подступившую к горлу. – А это Джулия Саммерс, мой биограф.

Кинкейд повернулся к Джулии.

– Будьте поосторожнее со своей писаниной. – Теперь, когда дыхание восстановилось, в его голосе послышались отзвуки энергичной молодости. – У меня хватит денег и адвокатов, чтобы вы не вылезали из суда до конца своей жизни.

– Не угрожай девочке, Тони, – кротко сказала Ева, не удивившись тому, что Нина подошла к столу и молча остановилась по другую сторону, готовая защитить ее. – Это грубо. И помни, – она демонстративно выдохнула дым прямо ему в лицо, – Джулия не может написать то, что я ей не расскажу.

Кинкейд с такой силой опустил ладонь на плечо Евы, что Пол вскочил со стула, но Ева жестом приказала ему сесть обратно.

– Ступаешь на зыбкую почву, Ева. – Кинкейд с шумом втянул воздух. – Ты слишком стара, чтобы рисковать.

– Я слишком стара, чтобы не рисковать, – поправила она. – Расслабься, Тони. Джулия напишет только чистую правду. – Понимая, что плечо будет болеть не один день, Ева спокойно поднесла бокал к губам. – Хорошая доза честности может повредить только тому, кто этого заслуживает.

– Давно сложилась традиция убивать гонца, – прошипел Кинкейд, тяжело повернулся и отправился прочь, прокладывая себе путь в толпе.

– Все в порядке? – прошептала Нина, озабоченно наклоняясь к Еве.

– Конечно. Боже, какой омерзительный слизняк. – Ева залпом выпила шампанское и с неприязнью посмотрела на крем-брюле. Разговор начисто лишил ее аппетита. – Трудно поверить, что тридцать лет назад он был интересным и энергичным мужчиной. – Взглянув на Джулию, она рассмеялась и похлопала ее по руке. – Мое милое дитя, я вижу, как крутятся колесики в вашем мозгу. Мы поговорим о Тони, и, обещаю, очень скоро.

Колесики продолжали крутиться, пока Джулия молча слушала разговоры и смотрела концертные номера. Энтони Кинкейд не просто был раздражен тем, что Ева может раскрыть секреты их супружеской жизни, он был в дикой ярости. И угрожал. И Джулия не сомневалась, что его реакция доставила Еве огромное удовольствие.

Поведение мужчин, сидевших за столом, было очень характерным. Пол чуть не ухватил Кинкейда за жирный загривок, наплевав на его возраст и явно не лучшее состояние здоровья. Вспышка ярости в мужчине, одетом в смокинг и потягивающем шампанское из тонкого бокала, была особенно шокирующей.