Прощай, прощай, черный дрозд! - Нора Робертс

— Сделайте одолжение.

Он напрочь забыл о профессионализме. Забыл о собственном решении сохранять эмоциональную и физическую дистанцию, которая более соответствовала бы его целям Забыл обо всем, кроме ее нежной кожи, терпкого аромата, вкуса полных горячих губ. Он обхватил ее бедра, крепко прижал Лейн к себе и поцеловал.

Эти кожа, запах и вкус были именно тем, о чем он мечтал и в чем нуждался больше всего на свете.

Макс сознавал, что совершает ошибку. Если он овладеет ею сейчас, то фактически провалит дело. Но ощущение смертельного риска только подливало масла в огонь.

Он отвел ткань от ее плеча, прижался к коже зубами и продолжал свои ласки, пока Лейн не застонала, откинув голову.

— Кажется, кто-то говорил о планах, — еле слышно пробормотал Макс и обнажил ее другое плечо — Так вот у меня было на вас множество планов.

— Я надеялась на это. — Лейн протянула руку и на шарила сумочку, которую положила на кровать. — Вам кое-что понадобится, — сказала она и вынула презерватив.

— К этому придется добавить дефибриллятор и огнетушитель.

— Да ну, обещаете только… Макс улыбнулся.

— Честное слово, вы сведете меня с ума. — Он снова прильнул к ее губам. — Это то самое платье, которое нужно стаскивать, а не расстегивать?

— То самое.

— Чертовски сексуально. Что ж, давайте попробуем.

Макс действовал неторопливо и продолжал целовать Лейн, пока обоих не бросило в дрожь. Затем он отстранился, взял Лейн за руку и помог перешагнуть платье, упавшее к ногам.

— Я хочу сказать что-нибудь соответствующее случаю, но, когда от мозга отливает кровь, сделать это Довольно трудно.

— А вы попробуйте. — Ох…

— Тогда попробую я. — Лейн начала расстегивать его рубашку. — Мне нравится то, как вы смотрите на меня. Кажется, впервые в жизни я сделала что-то правильно!

— А вы все время стоите у меня перед глазами. Даже тогда, когда вас нет рядом. Со мной такое впервые, и это заставляет меня слегка нервничать.

— Наверно, есть на свете люди, предназначенные друг для друга. Может быть, поэтому все случилось так быстро. Но мне все равно. — Она сняла с Макса рубашку, провела ладонями по его груди, а потом обняла за шею. — Мне все равно, — повторила Лейн и впилась в его губы.

Она понимала только одно: ей хочется вновь и вновь ощущать толчки крови и трепетать от ожидания. Осознавать свою власть над мужчиной, именно этим муж чиной, чувствовать на себе его взгляд и ощущать его желание. Хочется быть безрассудной, впервые в жизни выпить одним жадным глотком то, что подарила судьба, и думать только об этом мгновении, о наслаждении и страсти.

Когда Макс развернул ее спиной к себе, она подняла руки, обхватила его за шею и позволила мужским ладоням беспрепятственно изучать ее тело, обтянутое шел ком и кружевами. Он ласкал губами ею шею и изгиб плеча, и его прикосновения несказанно возбуждали Лейн. Когда рука Макса спустилась ниже, Лейн сначала затаила дыхание, а потом снова гортанно застонала, прижалась к нему бедрами и начала покачивать ими, ощущая горячую волну наслаждения.

Макс представлял себе все совсем по-другому. Ему казалось, что это будет более романтично — сначала они неторопливо поужинают при свечах, а потом он возьмет ее на руки и отнесет в постель. Вместо этого они упали на аккуратно застланную кровать и сплелись в клубок, изо всех сил пытаясь стать как можно ближе друг к другу. Огненные волосы Лейн рассыпались по белоснежной простыне.

— Возьми меня! — Ее губы были жадными и горячи ми. — Делай со мной все, что хочешь.

Они наслаждались друг другом, задыхаясь от желания и алчности. Лейн оказывалась то на нем, то под ним, а сам Макс, отчаянно стремившийся к большему, действовал грубее, чем собирался.

Лейн задыхалась, сердце ее колотилось так, что болели ребра. Кожа казалась такой горячей, что могла расплавить кости. О боже, это было замечательно…

Его руки были сильными, губы — ненасытными Когда он наконец проник в нее, Лейн протяжно застонала и рухнула в пропасть.

— Скорее, скорее, скорее! — умоляла она, выгибалась дугой, раскрывалась ему навстречу и кричала, когда Макс вонзался в нее.

Наконец у Лейн потемнело в глазах; сердце, только что скакавшее галопом, остановилось. А затем все стало прозрачным, как хрусталь, сердце забилось снова. Она видела над собой лицо Макса, все его морщинки, впадинки, небритые с утра щеки и глаза — смотревшие на нее янтарные глаза тигра. За мгновение до того, как Макс кончил и зарылся лицом в ее волосы, эти глаза стали почти черными.

Душа Лейн была спокойной, как летнее озеро. Она ощущала на себе тяжесть его тела и наслаждалась этим. Макс хватал ртом воздух. Было очень приятно сознавать, что именно она довела его до этого. Она закрыла глаза и позволила себе забыться, полностью отдавшись охватившему ее блаженству.

— Эй, внизу, как дела? — пробормотал Макс.

— Замечательно. А как дела наверху?

— Похоже, меня парализовало, но я ничего не имею против. — Он повернул голову и коснулся губами ее щеки. — Лейн…

Она улыбнулась, не открывая глаз.

— Макс…

— Я должен сказать… Я должен сказать, что не ожидал ничего подобного, когда получал… это задание.

Лейн не поняла, что он имеет в виду, но спрашивать не стала. В конце концов, ведь и она тоже не ожидала ничего подобного.

— Я люблю сюрпризы. Было время, когда они мне Разонравились, но теперь я поняла, за что люблю их. Потому что они случаются.

— Если твое появление у моих дверей в сексуальном черном платье называется сюрпризом, то я тоже люблю их. Кстати, а где Генри?

— Генри?

Макс оперся на локти и посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты ведь не оставила его одного дома, правда? После того, что случилось вчера вечером?

Теперь она ощущала не лихорадочный жар в крови, а медленное и сладкое тепло. Он беспокоился за собаку. Ее собаку. По убеждению Лейн, мужчину, способного беспокоиться за чужую собаку, лежа в постели с женщиной, можно было назвать героем на все времена.

Она притянула к себе лицо Макса и покрыла его поцелуями.

— Нет, я не оставила его одного. Отвезла к Дженни. Ну почему ты такой идеальный?! Я всегда и всюду искала недостатки, но ты просто… — она крепко поцеловала его губы, — полное совершенство.

— Ничего подобного.

Макс не любил укоров совести. Он либо избегал, либо преодолевал их. Но в данный момент его куда больше волновало другое: что она подумает и как поведет себя, когда все о нем узнает.

— Я эгоистичный и упрямый, — сказал он. — Я…

— Эгоистичные люди не ходят по антикварным магазинам, чтобы найти подарок для матери, так что по молчи.