Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

— Это вы шпионских книжек начитались, мистер. У нас в Сан-Диего такого не бывает.

Я сунул ему пятерку и фотокопию своего удостоверения частного детектива. Он осмотрел обе бумажки и смерил взглядом шоссе.

— Ладно, но я сообщу об этом диспетчеру, — сказал он, — а он, может, сообщит в полицию. Такой у нас порядок, парень.

— Мне бы жить в этом городе, — сказал я, — но им удалось оторваться. Он свернул во вторую улицу влево. — Шофер вернул мне корочки.

— Уши им оторвать удалось, а не оторваться. Для чего, ты думаешь, изобрели радиотелефон? — Он взял микрофон и что-то проговорил.

Он свернул налево, по Аш-стрит на 101-е шоссе, влился в поток машин и пошел на север, выжимая от силы 60 миль в час.

Я уставился ему в затылок.

— Волноваться вам не придется, — кивнул мне шофер через плечо. — Пятерка была сверх счетчика, а?

— Точно. Почему мне не придется волноваться?

— Они едут в Эсмеральду, это в пятнадцати милях на север, на берегу океана. Место назначения, если оно не изменится по пути — а тогда мне сообщат, — мотель под названием «Ранчо Дескансадо». Это по-испански значит «успокойся», «отдохни».

— Черт, для этого и такси не нужно, — сказал я.

— За услуги платят, мистер. Иначе нам в лавочке нечем будет рассчитываться.

— Мексиканец сам будешь?

— Мы себя так не называем, мистер. Мы себя называем испано-американцами. Родились и выросли в США. Многие и по-испански уже путем не говорят.

— Es gran lastima, — сказал я, — una lengua muchisima hermosa.

Он обернулся и ухмыльнулся:

— Tiene Vd. razon, amigo. Estoy muy bien de acuerdo.

Мы доехали до Торранс-Бич, миновали его и повернули к мысу. Время от времени таксист говорил по радиотелефону.

Он повернулся, чтобы сказать мне:

— Хотите, чтобы нас не засекли?

— А тот таксист? Он не расскажет, что за ней следят?

— Он и сам этого не знает. Потому я и спрашиваю.

— Обгони его и приезжай туда первым, если сможешь. За это — еще пятерка.

— Заметано. Он и не увидит меня. Потом угощу его бутылочкой текилы.

Мы проскочили мимо небольшого торгового центра, затем дорога расширилась; особняки по одну сторону производили впечатление дорогих и не новых, а по другую — очень современных и все же не дешевых.

Дорога сузилась, мы оказались в зоне ограничения скорости. Таксист повернул резко направо, пронесся по извилистой узкой улице, и не успел я понять, что делается, как мы очутились в глубоком каньоне, где слева поблескивал Тихий океан, отделенный полосой широкого ровного пляжа, с двумя стальными спасательными вышками. На дне каньона шофер собрался было подъехать к воротам, но я остановил его. Аршинными золотыми буквами на зеленом поле вывеска гласила: «Эль Ранчо Дескансадо».

— Не маячь на виду, — сказал я, — нужно проверить наверняка.

Он вырулил обратно на шоссе, лихо промчался мимо высокой оштукатуренной стены, затем свернул в узкую аллею и остановился. Над нами нависал старый эвкалипт с раздвоенным стволом. Я вышел из машины, нацепил темные очки, прошелся до шоссе и прислонился к ярко-красному джипу, украшенному названием бензоколонки.

Такси спустилось с горы и въехало во двор «Ранчо Дескансадо». Прошло три минуты. Такси вырулило порожняком и повернуло вверх по склону холма. Я вернулся к своему таксисту.

— Такси № 423, — сказал я, — так?

— Точно. Что дальше?

— Подождем. Что это за ранчо?

— Домики со стоянками для машин. Где на одного, где на двоих. Администрация в этом здании внизу. В сезон цены кусаются. Сейчас отдыхающих мало. Полцены, надо думать, и навалом свободных мест.

— Подождем пять минут. Затем я зарегистрируюсь, оставлю чемодан и попробую взять машину напрокат.

Он сказал, что это нетрудно. В Эсмеральде были три конторы, где сдавали машины напрокат: поденно и помильно, любую марку на выбор.

Мы прождали пять минут. Было чуть после трех. Я был так голоден, что позарился бы и на собачий ужин.