Грань - Джеффри Дивер

— Всерьез ли он все это устроил? — удивился Фредди. — Еще как! Думаю, он рассчитывал нанести внезапный удар, захватить Райана и скрыться. И ведь у него вполне это могло получиться. Если бы мы стали выбираться из дома через задний двор, чего он и добивался, нам бы несдобровать. О нас с тобой сейчас уже писали бы некрологи, а Кесслеру под ногти загоняли бамбуковые щепки. А еще вернее — его женушке… Да, и не могу не поделиться с тобой своим мнением о ее сестре, сынок. Из-за таких, как она, всех блондинок считают дурами.

— Что будем делать дальше?

— Искать заказчика.

Я с самого начала сказал Райану, что его, возможно, избрали мишенью по ошибке, хотя уже тогда не верил в это. Генри Лавинг подобных промахов не допускает. И мне действительно не терпелось узнать, кто его нанял и какой информацией располагал Райан, если вызывал у него столь жгучий интерес… Или у них.

Пообещав Фредди, что начну с этим разбираться, как только мы доберемся до безопасного места, я отключил телефон.

Но стоило мне это сделать, как аппарат завибрировал снова, а в наушнике синтезированный «голос» определителя номера начал называть мне цифры номера звонившего. Это был Джейсон Уэстерфилд из генеральной прокуратуры. Он уже наверняка узнал новости о том, что герой-полицейский, главный свидетель в его громком процессе, которого пока еще просто не существовало, едва не подвергся похищению после перестрелки в округе Фэрфакс. Вот уж с кем мне меньше всего хотелось сейчас разговаривать! И я не ответил на вызов.

Я заметил, что Райан пристально смотрит в боковое зеркало заднего вида, и обратился к нему:

— Детектив Кесслер?

— Зовите меня Райан.

— Хорошо, Райан. Спасибо, что прикрыли нас с фланга там, у вашего дома. Вы когда-то служили в спецподразделении?

— Нет. Я всегда работал на улице. Но и там можно многому научиться. — На душе у него было, вероятно, тяжело. Он ведь едва не пристрелил своего соседа. Продолжая наблюдение сквозь зеркало, Райан вцепился в рукоятку своего револьвера так же крепко, как я держался за руль.

В машине воцарилась теперь мрачноватая, но довольно безмятежная обстановка. Я и сам чувствовал себя гораздо спокойнее, вспоминая детали происшедшего, стремясь поставить себя на место Лавинга и понять, что он будет делать дальше. Я, конечно, отметил, с какой поразительной эффективностью в сравнительно короткий промежуток времени он сумел перебраться из одного штата в другой, найти надежного напарника, добыть оружие, тайно подобраться к дому жертвы, провести тщательную разведку на местности, установить, кто из соседей знал семью жертвы лучше всех, и предпринять рискованную попытку нападения среди бела дня, умело лишив нас подкрепления, когда поднял ложную тревогу в местном университете. Использовал он и распространенный отвлекающий маневр, когда человек, которого вы считаете своим союзником, вдруг открывает по вам стрельбу — либо по ошибке, либо принужденный к этому, — в то время как настоящий враг готов атаковать вас с противоположной стороны. И он не побоялся дать пистолет Тедди Ноксу, что могло иметь для него непредсказуемые последствия.

Даже столь поверхностный анализ был полезен, но так же, как расстановка фигур на шахматной доске в дебюте партии, не дает четкого представления о том, как противник поведет игру дальше. В запасе у Лавинга оставалось практически не ограниченное количество стратегических схем.

Джоанн покачала головой, крепко прижав к себе свою сумку. Как я заметил, такое часто происходило с моими клиентами — знакомые предметы помогали вернуть им ощущение равновесия. Потом она тихо сказала, обращаясь ко мне:

— Как хорошо, что вы оказались там с нами…

Сначала я подумал, что она имеет в виду просто возможный трагический исход для своей семьи, но потом понял: в ее словах содержался и упрек собственному супругу, который сначала не хотел принимать нашей помощи. Именно поэтому она оборвала фразу. Если Райан и расслышал ее реплику, то вида не подал.

Секунду спустя он повернулся ко мне.

— Я хочу позвонить Аманде.

— Конечно. Только ни слова о том, где мы находимся.

Он достал безопасный мобильник, я объяснил некоторые нюансы обращения с ним, и Райан набрал номер. Дозвонился он мгновенно и с ледяным спокойствием стал расспрашивать, как прошло путешествие дочери. Потом объяснил, что у них в доме возникла небольшая проблема. Но что бы она ни услышала в новостях, никто не пострадал.

— «Небольшая проблема!» — повторила Мари и цинично расхохоталась. — Вероятно, те же слова произнес капитан «Титаника».

Затем молодая женщина открыла свою большую сумку, висевшую у нее на плече, и стала перебирать какие-то черно-белые фотографии.

«Очень хорошо, — подумал я. — Займи себя хоть чем-нибудь. Считай коров по обочинам. Высматривай машины с номерами из других штатов…»

Райан передал телефон жене. Та тоже описала приемной дочери события у них в доме как недоразумение, хотя ей было заметно труднее говорить бодрым тоном. Потом она выслушивала вопросы девочки и отвечала на них:

— Этого я не знаю, милая. Но мы все выясним. Мистер Корт… То есть агент Корт во всем разберется…

Она снова замолчала, слушая Аманду. Их разговор превратился в бессмысленную сейчас болтовню о школьных делах девочки, общих знакомых и катании на лыжах в горах, куда они собирались отправиться на Рождество.

Я опять резко и быстро свернул в сторону. Взгляд в зеркало заднего вида — за нами никто не последовал. Но от меня не укрылось и то, как поморщилась Мари, словно ее беспокоила рана, полученная при нашем бегстве. Затем я вспомнил о бинте у нее на руке. Она закатала рукав и осмотрела его.

— С вами все в порядке, Мари?

— Просто ушибла руку на прошлой неделе.

— Сильно? — поинтересовался я. В моем голосе прозвучало и сочувствие, но спросил я главным образом затем, чтобы знать, не повлияет ли повреждение на выполнение моего задания. «Дознаватели», как настоящие хищники, в первую очередь бросаются на раненую добычу. А перелом может срастаться несколько недель.

— Ерунда. Хирург сказал, что это просто большая гематома. Мне понравилось это слово. Звучит куда как сексуальнее, чем обычный синяк.

— Болит сильно?

— Побаливает, но не слишком. Я люблю все немного преувеличивать. — Мари рассмеялась, а потом рассказала, что произошло. — Я делала снимки в центре Вашингтона, и этот дебил с мобильником врезался в меня. Я соскользнула по нескольким ступенькам. А этот тип даже не извинился. Вел себя так, словно всем своим видом хотел показать: какого лешего ты здесь снимаешь, стоя на дороге у людей, которые спешат по действительно важным делам?

На самом деле меня не слишком интересовало происхождение ее повреждения. Меня волновало только ее самочувствие, но Мари продолжала громко и возмущенно:

— Я потом несколько дней не могла фотографировать, так голова кружилась. Мне нужно было записать имя этого дурня и подать на него в суд.