Достучаться до седьмого неба - Мария Жукова-Гладкова

Так и не придумав никакого объяснения нашему появлению здесь, мы решили все-таки заняться осмотром места пребывания. Мы разделились на группы – ходить по одному даже мысли ни у кого не возникло. Мало ли какие «подарки» приготовлены нам в этом раю… «Вишенки» пока не вернулись. Но на их помощь и здравый смысл никто и не рассчитывал. Слава богу, рассчитывали на мой. Это было для меня комплиментом.

В одной группе оказались Дмитрий с бесплатным приложением в виде блондинки, которая не отпускала его от себя даже на этом острове. С ними пошли Тимур и Григорий. Я предпочла группу без блондинки и отправилась на исследование окружающей территории с Колей и продюсером.

Мы всей толпой вышли на пляж, где очнулась я, дружно окунулись, так как жара не спадала, хотя солнце уже давно двигалось к горизонту, а потом разошлись в разные стороны. Группа с блондинкой отправилась налево, а мы втроем – направо, к скале, в которой, как говорил старец Евлампий, хранятся какие-то старинные книги.

– Мне интересно, где мои подопечные, – заметил Володя-Виссарион. – Куда их понесло?

– А обычно куда носит? – поинтересовался Коля.

– По магазинам. Но магазинов, насколько я понимаю, тут нет, в особенности таких, какие интересуют трех этих дур.

– Что ж вы так о своих подопечных? – посмотрела я на продюсера.

– Но ведь в самом деле дуры! И все время приходится с такими работать! У меня сейчас эта группа и две индивидуалки, как я их называю. С мальчиками работать не хочу. Еще хуже.

– Почему? – спросили мы хором с Колей.

– Разве нормальный мужик пойдет кривляться на сцене? Разве будет носить то, что эти… певцы на себя надевают? Ну а я – нормальный. А девки, по крайней мере, – девки. И, кстати, с девок денег больше. Спрос на них больший – во всех планах. Ведь основные деньги у нас с корпоративов и частных вечеринок. Там-то в большинстве случаев требуются девки, а не смазливые мальчики, готовые на все.

– Но у мальчиков сразу появляется куча фанаток, они раскупают билеты на концерты, – заметила я.

– Катя, я лично с фанаток имею гораздо меньше, чем с мужиков, жаждущих молоденьких певичек. Концерт даже в самом большом зале – а с этими «талантами» на большие залы рассчитывать не приходится – дает меньше, чем частные выступления. А потом еще находятся идиоты, которые хотят на них жениться. На мальчиках-то у нас жениться запрещено законом – в смысле мужчинам. А тетки, которые их тоже иногда заказывают, в мужья их никогда не берут. Я, правда, знаю случай, когда тетка-банкирша взяла в мужья молодого кубинца, но там совсем другая история, и он танцевал, а не пел. Но поющих мальчиков не берут! А им самим фанатки в женах не требуются. На это ума хватает. В общем, я работаю с девочками. И уже обычно знаю, какие проблемы меня ждут. Все они одинаковые…

– Вон Катя – исключение, – улыбнулся Коля.

– Катя, ты когда-нибудь думала о том, чтобы петь на сцене?

– Мне медведь на ухо наступил.

– Наличие голоса и слуха в наше время обязательными условиями не являются, – твердо заявил музыкальный продюсер. – Надо иметь привлекательную внешность и уметь хорошо двигаться. При взгляде на тебя и твои движения у мужиков должно возникать желание… При взгляде на тебя, Катя, возникает.

– В удаленном от цивилизации месте, где у вас, в общем-то, нет выбора.

– Не скажи. Не только.

– Значит, Катя подошла бы вам как будущая звезда нашей эстрады? – уточнил Николай.

– Да. Потенциал есть. Я его вижу.

– Послушайте…

– Я серьезно, Катя. Тебе даже псевдоним придумывать не надо. Твое настоящее имя – Клеопатра – подойдет. Научишься рот открывать под фонограмму. Это не сложно.

– Нет, – твердо сказала я.

Если бы это предложение поступило в годы моей модельной карьеры, а тем паче вскоре после приезда в Петербург из моего родного городка, я бы тут же за него ухватилась. Или сразу же после расставания с Владимиром Станиславовичем, когда я не представляла, чем мне заняться…

– Нет, – повторила я еще более твердо.

– Денег будет больше, чем от твоей работы в журнале, а усилий придется тратить меньше.

– Но меня будут воспринимать как легкодоступную шлюху, а я хочу, чтобы воспринимали как бизнес-леди. И о будущем надо думать! Сколько я смогу крутить задницей на сцене? А в журнале и после наступления пенсионного возраста работают.

– Тебе еще рано думать о пенсии! – заорал продюсер.

– В жизни надо учитывать все возможные варианты развития событий, – сказала я. – Меня перемены в жизни многому научили. Или, по крайней мере, я так надеюсь. Мой ответ вам: нет. Но я могу опубликовать интервью с вашими девушками у себя в журнале. Давайте лучше об этом поговорим.

Николай рассмеялся и пожал мне руку. Продюсер усмехнулся. Мы подошли к скале, где должна была храниться библиотека.

Евлампий вроде бы говорил, что скалу нужно обойти? Мы обошли и остолбенели. Три «Вишенки» в белых длинных рубахах стояли на коленях на земле рядом с Евлампием, дядей Витей и еще каким-то мужиком средних лет и, как мы поняли, молились. Зрелище напоминало ритуал в какой-нибудь секте. Правда, я, к счастью, ни в какой секте никогда не состояла, но представляла это именно так. Евлампий еще держал в руках какой-то старый фолиант и заунывно читал вслух.

– Так, что вы тут делаете, шалавы? – рявкнул Володя-Виссарион.

– Уйдите, грешники! – басом воскликнул мужик, которого мы видели впервые, и стал молиться еще более истово.

– А чего не на Восток смотрите? – спросил Николай.

Я не была уверена, что молиться следует, глядя на Восток. Вроде бы православные молятся перед какой-то иконой. Мусульмане вроде бы обращают взор в сторону Мекки. Я посмотрела в ту сторону, куда обращали взор молящиеся. Там виднелась еще одна скала и…

– Коля, Володя, взгляните вон туда, – я дотронулась до рук новых знакомых.

На скале проступал какой-то непонятный образ… Это было лицо, но чье? Может, тут какой-то языческий культ? Или Вуду? И я не понимала, как этот лик появился на скале. Он был выпуклым! То есть его не выбивали на камне, а вроде убирали породу вокруг, чтобы остались одни линии. Это ж какую работу надо было проделать!

– Пойдемте дальше, – тихо сказала я. – Сюда мы еще успеем вернуться.