Шпионы и все остальные - Данил Корецкий

– Очень вкусно!

Бруно вспотел. И покраснел. Ноги его приросли к полу, время как бы остановилось. Романыч и вице-премьер уже не обращали на него внимания, вполголоса перетирали про упрямого Цыбина и все чаще хмурились… Видно, доиграется, х…о, со своими двадцатью пятью процентами: вышибут мозги – и все дела! Или, в лучшем случае, посадят лет на десять. Хотя можно ли десять лет тюрьмы считать «лучшим случаем», Бруно не знал.

Пока он размышлял над столь непростой диллемой, девушка куда-то смылась, а Бруно стоял как вкопанный, и в голове у него шумело. Он повидал за последнее время немало красивых женщин, причем в разных позах, этим его как бы не удивишь. Но здесь было что-то совершенно особенное. Он сам не понимал, что именно. Может, волосы – светлые, будто выгоревшие, какие бывают у подростков после лета. Или стройные ноги. Или грудь. Или, наоборот – лицо и глаза, из которых как будто искорки вылетают и прожигают насквозь. Короче, непонятно…

И даже когда появилась наконец эта американская актриса и все вокруг сперва зашептались, а потом стали восторженно аплодировать, и какой-то замминистра приволок ей огромную корзину с розами, и подкатили журналисты, и кто-то стал совать ей то ли книжку, то ли диск для автографа… даже тогда Бруно как-то не врубился, а в чем тут, собственно, дело и что тут такого особенного.

Актриса шла по ковровой дорожке к банкетному залу (уже открытому), улыбалась во весь рот, что-то успевала говорить в микрофоны, которые ей подсовывали со всех сторон, и махала ручкой. Официанты катили за ней тележку с огромной бутылкой шампанского… Ну, нормальная тёлка, не страшная, как какая-нибудь Леди Гага. На твердую троечку. Без обид…

– А я бы и троечку не поставила, – услышал он знакомый голос.

Это была Печерская. Стояла рядом, презрительно щурила глаза и покачивалась, как тростинка на ветру.

– А где твой председатель? – спросил Бруно.

– Там! – она махнула рукой в сторону толпы, окружившей актрису. – Там все наше парламентское большинство!

– Ясно. А ты почему не с ними?

Печерская посмотрела на Бруно. Судя по виду, она успела осушить где-то половину из той пирамиды.

– Мой эфир завтра. Эта коза придет на мое ток-шоу, представляешь? – хихикнула Печерская. – Ну, вот скажи, чем я хуже? Почему, блин, она будет дрыхнуть этой ночью в люксе какого-нибудь «Ритц-Карлтона», а я как проклятая буду дописывать сценарий, сушить мозги и все такое? Посмотри – разве я чем-то хуже?

Бруно посмотрел.

– Если по чесноку, ты тоже ничего, – сказал он. – Только много п…шь.

Печерская как-то странно дернула головой.

– По чесноку? – переспросила она.

– Да. По чесноку, – подтвердил Бруно.

– По чесноку, по чесноку, – Печерская смотрела куда-то в сторону. – По чесноку… Слушай, неплохое название для ток-шоу! «По чесноку»… с Софией Печерской!.. Очень даже неплохо! Отлично! Блин! «По чесноку»! Логотип – головка чеснока и… Ха-ха-ха! Надо срочно переговорить с Костиком, будем готовить «пилот». Мать их за ногу, это будет бомба! Хватит сюсюканий! Головку им в одно место!

Она поймала за плечо Бруно, собиравшегося тихо отвалить в сторонку.

– Слушай, а если я тебя приглашу? Ты же такой брендовый, ты мне такой рейтинг забабахаешь!

– Приглашай, рассмотрим, – важно кивнул карлик.

– Какая прелесть! А ты не хочешь слетать на Проксиму Центавра, Брунчик? – Печерская подмигнула и похлопала себя по бедру. Похоже, кокс она хранила в прежнем месте. – У меня и билет есть – на двоих… По чесноку!

Но у Бруно не было никакого настроения лететь на Проксиму Центавра в компании пьяной Соньки Печерской.

– Отвали! – сказал он твердо. И пошел искать своего Романыча.