Счастье на высоких каблуках - Ольга Хмельницкая

– Я не вчера родилась, – парировала Марина. – Не трудись объяснять мне очевидные вещи.

Она сунула ключ в дверь своей квартиры.

– Открыто, – недоуменно сказала она.

Охранник выхватил пистолет. Дима и Марина прижались к стенам. Охранник распахнул дверь.

– Лена! – закричала Марина.

Она успела отметить, как легко и быстро движется Дима. Как кругленький тюфячок преображается, превращаясь в опасного воина. В руке у Димы мелькнул пистолет. Его охранник принялся обходить квартиру справа, Дима – слева. На полу оставались грязные следы. Хлопали двери.

– Никого, – сказал через минуту Дима. – Она, видимо, ушла добровольно. И записку написала. На кухне лежит на столе.

«Прости, я виновата».

Записка была написана на листе, вырванном из глянцевого журнала.

– В чем виновата? – спросила Марина.

Ее била дрожь.

– Твою сестру могли заставить написать эту записку, – сказал Дима.

– Посмотри на дверные замки! – воскликнула Марина. – Они целые, их никто не ломал, значит…

– В дверь просто позвонили, и она открыла, – пожал плечами Дима.

– Моей сестре тридцать, и она не дура, – сказала Марина. – Она кому попало не стала бы открывать. Да еще и дверь за собой не закрыла.

Дима дипломатично промолчал.

– Что происходит? – спросила она, глядя на него.

Дима сел на диван и сбросил обувь. Охранник отправился сторожить входную дверь.

– Вспомни, где ты видела авторучку, – попросил он. – Твой враг прокололся, оставил улику, а ты не можешь вспомнить, где ее видела. Я прошу тебя. Мы сразу раскрутим всю цепочку.

Марина принялась ходить по дорогим коврам в бессильной ярости. У нее были красивые ноги, с гладкими мускулами, высоким подъемом и тонкими щиколотками. Она ходила туда-сюда, а Дима смотрел на нее.

– Минус два, – наконец сказала она. – И муж, и сестра.

Она зарыдала, дав прорваться истерике, ударила руками по стене, смахнула на ковер подсвечник, а потом упала на диван.

– И я бы поверила, что в чем-то виновата Леденцова, если бы не исчезновение сестры. Что это значит? В чем может быть виновата Лена? – спросила Марина, наконец успокоившись.

– Твоя сестра что-то скрывала, – сказал Дима.

Марина снова встала, Дима тоже. Когда они стояли напротив друг друга, Дима едва доставал ей до подбородка.

– Поехали, – сказал он.

– Да, – сказала Марина.

С какого-то момента они начали понимать друг друга без слов.

Они звонили в дверь долго, но никто не открывал. Тогда охранники в три секунды смастерили отмычку из большой стальной скрепки. Дима и Марина вошли в квартиру Лены.

Как всегда, бардак. Дима двигался легко и быстро. Его глаза, которые часто выглядели сонными и безразличными, теперь казались пронзительно-внимательными. Он обошел квартиру, потом сел на кухне, предварительно смахнув с табурета пыль.

– Письма. Фотографии. Деньги. Драгоценности. Начинайте с кухни.

Охрана взяла под козырек.

– Я по-прежнему не вижу никакого просвета, – сказала Марина, опираясь на подоконник, – разве что Леденцова выглядит подозрительно. И эта записка «Прости, я виновата».

– О да, – кивнул Дима, – у Леденцовой рыльце в пушку. Она что-то может знать. Но при чем здесь твоя сестра? Это очень интересно. И, думаю, очень важно.

– Виталик подозревал ее. Только ее, больше никого, – сказала Марина. – Говорил, что она мне постоянно завидует, что я богата, что если мы – я и Виталик – умрем, она может в перспективе получить наследство. Но я не верю. Понимаешь, у нас живы родители, и у меня и у Виталика. Они получат все.

– Ты уже говорила мне это, – сказал Дима, – но тут я согласен с Виталиком больше, чем с тобой. Разве твои папа и мама будут возражать, чтобы Леночка жила в твоей квартире? Чтобы она пользовалась твоими драгоценностями, твоими машинами, твоим агентством? Кто будет управлять фирмой? Не старики же?

– Да она ничем не умеет управлять – ни машинами, ни фирмой. А что касается квартиры, то она и мою в три дня приведет в состояние хлева. К тому же подумай, могла ли моя сестра где-то взять пластит, соорудить бомбу и подложить ее в кафе? К тому же она не умеет стрелять. А тот человек, что напал на меня на лестнице в черной накидке и со «Смит-Вессоном», стрелял хорошо. Дальше. Лена была здесь в тот момент, когда Виталик увидел в окне лицо и спрыгнул вниз, на леса. Хотя насчет последнего я не уверена, конечно, ведь точное время ее исчезновения нам неизвестно.

Один из охранников вошел и положил на кухонный стол пухлый потрепанный конверт.

– Тут деньги, – сказал он, – мы нашли под матрасом.

Дима пересчитал сумму.

– Почти двенадцать тысяч долларов, – сказал он.

Марина подняла брови.

– Ты думала, твоя сестра сидит без гроша, – подмигнул он.

Они посмотрели друг на друга.

– Откуда? – растерянно спросила Марина. – Она же не работала.

– Она же в чем-то виновата, – напомнил Дима, – думаю, деньги и чувство вины как-то связаны. Может, она в свое время у тебя что-то украла? Безделушку какую-нибудь? Колечко с бриллиантом, которое ты думала, что потеряла?

– Ерунда. Ничего такого не было, – сказала Марина. – Мы вообще мало общались, раз в год, может, пару раз. Она и дома-то у меня после ремонта не была.

– Драгоценности, – сказал второй охранник, поставив на кухонный стол шкатулку.

– Это интересно, – протянула Марина. – По тому, какие драгоценности покупает человек, можно многое сказать о его внутреннем мире. Стиль шопинга отражает состояние души.

– А также тут есть ярлычки из магазинов, – сказал Дима.

Марина взяла в руку кулончик в виде головы Нефертити.

– Египетская царица. Интересно, – сказала она.

– А вот сердечко с рубином, – сказал Дима. – Видимо, намек на любовь.

– Намек намеком, – покачала головой Марина, – но не факт, что кто-то ей это купил. Она могла и сама. Я вот покупала себе сердечки. И носила. Пока Виталика не встретила.

– А потом он стал тебе покупать? Золотые сердечки? – поднял брови Дима. – Точно?

Марина не ответила. Она вытащила длинную серебряную цепь с крупным кулоном-жетоном с графами: имя, день рождения и группой крови. Штучка была массивной, но симпатичной.

– Кто-то со вкусом все это подбирал, – сказал Дима. – Так же, как и белье с подсолнухами. Сама-то Лена совершенно точно вкусом не обладает. Посмотри на квартиру.

Кольца все были совершенно стандартными – камешки, цветочки. Последним Марина достала из коробочки круглый золотой кулон, гладкий со всех сторон, как капля.