Счастье на высоких каблуках - Ольга Хмельницкая

– Нам друг друга не понять, – сказал он.

– А ведь на самом деле ты любил Жанну, да? – спросила она минуту спустя.

Он посмотрел на нее. Тонкое, узкое, бесконечно женственное лицо уверенной в себе дамы.

– Да. По-своему.

– Ты хочешь знать, кто ее убил?

– Да, – повторил Дима.

– А что ты сделаешь, если его поймаешь?

– Не «если». Когда.

– Когда.

– Вот тогда и подумаю.

Кто-то позвонил, на этот раз Диме.

– Игорь, – сказал Дима в трубку, – ты что-то хочешь мне сказать? Протрезвел и решил узнать, кто ее убил? Знаешь, складывается триумвират.

Он отключил связь и снова сосредоточился на дороге – маленький, лысый и некрасивый мужчина.

– Ну, где здесь канцтовары? – спросил Дима.

Был вечер, людей множество. Тележки ехали как попало, без малейшего понятия о правилах дорожного движения. Марина и Дима шли по магазину. Марина держала Диму под руку. Сзади охранник Димы катил тележку.

– Ты хочешь сказать, что мы вот-вот начнем получать удовольствие?

– Да! Убеждена, – сказала Марина. – Погоди, я кое-что хочу взять, – добавила она, взяв с полки бутылку «Старого Миргорода».

– Из всей минералки без газа ее вкус нравится мне больше всего, – сказала Марина.

Секунду спустя она взяла пачку кукурузных хлопьев с медом.

– Я не сомневался, – сказал Дима, – что без покупок мы не уйдем.

Лицо у него становилось кислым. Охранник с тележкой приблизился, и Марина положила покупки. Еще через мгновение в тележку отправился с десяток баночек мяса криля, печень трески, мидии, шпроты.

– Шопоманьяк, – сказал Дима. – Шопофилка.

– Шопоголик, – подсказала Марина.

До отдела канцтоваров было еще далеко.

– Я нервничаю, – сказала Марина, вцепляясь в его руку. – Дима, понимаешь, я нервничаю. У меня все близкие под ударом. Муж в больнице, но рвется оттуда выйти. Лена сидит у меня дома, но мало ли. Не смогу же я вечно их держать по домам и больницам.

Марина метнула в тележку охранника упаковку кураги.

– И при чем тут сестра? – спросила она. – У меня с сестрой вообще нет никаких дел.

Эмоции рвались из ее груди. В тележку полетели две упаковки с печеньем и коробочка «Рафаэлло».

– Ты приготовишь мне ужин? – спросил Дима, глядя на Марину. – Пока твой муж в больнице.

– Хам, – сказала Марина.

– Ну, пойдем в ресторан. А покупки я тебе потом подвезу. Если ты, конечно, не боишься остаться на ночь без охраны.

– Не боюсь, – отрезала Марина.

Дима дал знак охраннику, и тот покатил тележку к кассе.

– Таких ручек в этом магазине нет, – пояснил он. – Мои люди уже пообщались с менеджером по канцтоварам этого магазина. Такие авторучки завозили около полугода назад и давно раскупили.

Виталик лежал на кровати и читал газету. Врач поставил ему капельницу, хотя Виталик и настаивал, что здоров. Но небольшая мзда, переданная Олегом Олеговичем врачу в коридоре, сделала свое дело – Виталику делали капельницы с глюкозой. Потому что Марина сказала, чтобы мужа из больницы не выпускали.

«Невысокого она о нем мнения», – подумал Олег Олегович, сидя на стуле.

За окнами сгущались сумерки. Виталик потянулся и посмотрел в окно.

– Что это? – вдруг сказал он, распахивая глаза и садясь на кровати.

Через секунду он уже выдирал из вены трубку, идущую к катетеру.

– Вы что делаете? – растерянно спросил Олег Олегович.

Виталик распахнул окно.

– Он только что заглядывал сюда, – крикнул он. – Это мужчина!

Виталик наклонился из окна, чуть не вывалившись. Олег Олегович рывком вернул его обратно. Внешняя сторона здания была покрыта лесами. Деревянные этажи только чуть-чуть не доставали до окна палаты Виталика.

– Может, просто рабочий, – предположил Олег Олегович.

– Какой рабочий? – сказал Виталик. – В темноте рабочий будет заглядывать в палату? И где он теперь? Это опять по мою душу, я уверен. Это тот, кто присылал нам угрозы.

Виталик сжал зубы. На его скулах напряглись желваки.

– Вон он!

Олег Олегович не успел ничего понять, как муж Марины перепрыгнул через подоконник и, охнув, приземлился на леса.

– Виталик, назад! – закричал Олег Олегович. – Не надо!

Виталик бежал по шатким мосткам. Олег Олегович живо перелез через подоконник, а потом тоже спрыгнул.

– Давай обсудим ситуацию с самого начала, – сказал Дима. – Ты делала покупки, и кто-то подбросил тебе записку с угрозами.

– Лист офисной бумаги с напечатанным текстом, – уточнила Марина.

Ей принесли заказ, но есть не хотелось. На душе было муторно и тревожно, что-то ныло в районе сердца. Чесалась левая пятка.

– Раньше для того, чтобы никто почерк не узнал, вырезали буквы из газеты и клеили их на лист писчей бумаги, а теперь просто печатают текст на принтере, – сказал Дима. – В каком порядке приходили угрозы?

– Сначала мне. Потом Виталик нашел такой же лист под «дворником» на лобовом стекле своей машины. Затем сестре такой же пришел по почте.

– А это значит, что кто-то знает, что у тебя есть муж и сестра, какая у мужа машина, где ты любишь делать покупки, какой адрес у твоей сестры.

– Ну про мужа, скажем, узнать легко. Про меня тоже. Адрес сестры – уже сложнее. И если бы только это. Кто-то знал, что я пойду на показ мод, как я буду одета. Кто-то знал, что Виталик пошел в магазин, кто-то знал, что я поехала в дом, где мое агентство никак не может продать пахучую квартиру…

– А вот где ты теперь, он не знает, – сказал Дима и подмигнул. – Потому что у меня есть вот это. Снято с твоей машины.

Он показал ей маленькую черную коробочку.

– Модуль спутникового слежения. Пока ты стоишь в пробке, кто угодно может куда угодно успеть доехать на метро.

Марина молча смотрела на него.

– А за квартирой, видимо, просто следили, хотя, подчеркиваю, сейчас мне никаких следов слежки за тобой или за квартирой больше обнаружить не удалось. И вообще, только ты можешь знать, кому так сильно мешаешь.

– Да никому.

– Девушка с полутора миллионами долларов не может никому не мешать. Либо это месть. Нет ли у тебя скелетов в шкафу?

– Сколько угодно у меня скелетов! Но при чем здесь мои родные? На меня покушались трижды. На Виталика один раз. На сестру не покушались вовсе. Пока.

– Да, – поднял вилку Дима.