Боец невидимого фронта - Андрей Ильин

— Не-а. И тут нету!

Похоже, мужика зажмурили зря. И с убытком в тысячу баксов. Потому что мобильники дороже штуки не продать.

Наколол их тот фраер!

Мобильники покидали обратно в «дипломат». Изрезанную замазку бросили на столе.

— Эй, мы так не договаривались, — ворчливо сказал Часовщик. — Все свое уносите с собой.

Поднял упавший на пол кусок замазки, на мгновенье придержал его в руке, задумался, размял между пальцами.

— Так это не замазка.

— А чего?

— Пластид.

— Это который типа динамита? Че, точно? Тогда мы его берем!

Шестерки быстро собрали замазку.

— А он не рванет?

— Без взрывателя — нет. Хоть в печку его суй. Это было уже чуть лучше. Взрывчатка товар ходовой, а по нынешним временам — как семечки.

— Все, мы на хату.

— А ты, — ткнул пальцем Ноздря в Хрипатого, — останешься в городе, посмотришь что да как. Если что, нам брякнешь.

— Как же я брякну-то?

— По мобиле. На, держи.

Вытащил из «дипломата», сунул в руки две трубки. Трубки были массивными и навороченными, как коттеджи на Рублевке. Но почему-то молчали.

— Так они же не работают!

— Заработают. Отстегнешь фирмачам бабки, и сразу заработают. Одну мобилу оставишь себе. Вторую отдашь Червонцу.

— А ты, — ткнул в Червонца, — привезешь ее на хату. Сразу привезешь!..

Хрипатый позвонил вечером.

— Че, слышно? Мне классно слышно, как, блин, рядом! Мой номер запишите!

Хрипатый был в восторге — у него свой мобильник появился, совсем как у крутого.

— По делу базарь.

— А че, все как надо. Легавых на хатах не было. Слышь вы, если что, перезванивайте. Ага?

— Перезвоним.

Они перезвонили через полчаса. Что-то хотели его попросить. Набрали номер, услышали голос.

— Але. Я это. Блин, в сортире сижу. И вас слушаю.

Кайф, блин, полный!

Он продолжал радоваться своему приобретению.

— А ты где сидишь?

— Дома. А чего? Легавых не было. Чего очковать…

Ну баран!

— Немедленно снимайся с хаты и шуруй сюда, а не то…

Связь прервалась.

— Набери его еще раз. Ну че ты по кнопкам шаришь? Там автодозвон есть. Вон та кнопка, придурок! Да не та, а вон та…

Перехватил трубку и нажал кнопку автодозвона.

Но телефон молчал.

— Тогда кнопками набери.

— Да молчит. Все равно молчит. Он че, отключился, что ли?..

Хрипатый не отключался, но звонка не услышал. Не успел. Потому что в мгновенье, когда до трубки дошел сигнал вызова, в корпусе замкнулись два проводка и страшной силы взрыв сотряс типовую девятиэтажку. Вздрогнули плиты перекрытий, съехала с мест мебель, посыпались со стен полки. Из окна на седьмом этаже вырвался огненный вихрь, вылетели, рассыпаясь брызгами осколков, рамы, разметались по сторонам, повисли на деревьях обрывки штор, какие-то тлеющие тряпки и обгрызки полиэтиленовых мешков.

Хрипатый остался сидеть на унитазе. Вернее, на том, что осталось от унитаза. Осталось сидеть то, что осталось от Хрипатого. На фаянсовом остове унитаза сидела нижняя часть Хрипатого — сидели ноги со спущенными на колени штанами и часть туловища. Головы не было. Голова была разнесена взрывом на сотни мелких кусков.

Хрипатый умер. Умер в лучший момент своей жизни, когда, сидя дома, разговаривал по навороченному, доставшемуся ему бесплатно мобильнику.