Боец невидимого фронта - Андрей Ильин

— Кровь замой!

— Где?

— Вон там, в луже.

— Смотри, поездуха!

Все разом дернулись к двери.

— Стоять!

— Ты че! Он счас уйдет!

— Туда нельзя! Там нас менты ждать, будут!

— Где?

— На байдане! Они приходящие электрички будут шмонать! Нас искать!

— Точно!

— А чего тогда? Куда драпать будем?

— Туда! — ткнул Ноздря в противоположную от города сторону. — У меня там хата есть. До завтра отсидимся, а потом посмотрим…

До завтра они ковыряли злополучный «дипломат». Тыкали ножом, давили, били молотком, лазили в замочную скважину гвоздем.

— Ну ты глянь, сволочь!

— Его бы зубилом, — вздохнул один из шестерок Хари. Проучившийся пять дней в ПТУ.

— Чем?!

— Ну, зубилом.

— Это чего? Фомка, что ли?

— Сам ты фомка! Это… это… Это такая фиговина, которой… По которой молотком долбают.

— На хрена?

Птушник развел руками.

Молодые гангстеры были из нового поколения, не знавшего заводов. Из инструментов они знали только фомку и кастет.

— Ну все, счас я его! — заорал Харя, побежал за топором и долбанул им сверху по «дипломату».

Топор отскочил. На боку «дипломата» осталась глубокая вмятина. И все.

— Хрен! Не расколупать нам этой коробки, — авторитетно заявил Ноздря. — Надо громилу искать.

— Где ж его взять?

— Я знаю одного, — обрадовался кто-то из шестерок. — Классный мастер. Два червонца оттянул! Часовщик кличут…

Громилу звали Часовщик, потому что он чинил часы. Постоянно чинил, сколько себя помнил. И даже на зоне чинил. Карманные, наручные, будильники… Но только если они были механические. Потому что электронные не чинил.

Он брал сломанные часы, починял и… ломал их; Чтобы тут же снова начать чинить.

Его не интересовал результат, ему был важен процесс. Он ремонтировал часы для того, чтобы тренировать руки. Ему нужны были очень чувствительные и ловкие руки, которые в его профессии были инструментом. А любой инструмент без работы ржавеет.

Он давно отошел от дел, но пальцы содержал в исправности. Как отставник-слесарь заветную монтировку.

Когда к нему в дом вломился Ноздря со своими бандитами, он сидел над очередными часами. И даже глаз от шестеренок не поднял. Не его полета были визитеры, чтобы перед ними расшаркиваться. Мелюзга были. Шпана.

— Ты, что ли, Часовщик? Часовщик молчал.

— Слышь?..

— У тебя что, часы сломались?

— Работа есть.

— Есть работа — иди работай.

— Кончай ломаться! Ты же классный шныпарь! — вспылил Ноздря.

— Был.

— А теперь?

— Теперь часовщик. Часы сломанные есть?

— А вот я сейчас!.. — полез из-за спины Ноздри разволновавшийся Харя.

— Заткнись! Мы знаем, ты классный шныпарь, а у нас работа.

Ноздря грохнул на стол «дипломат». Часовщик бросил на него быстрый взгляд.

— Штука.

— Без базара!

— Баксов.

— Да ты что, охренел?..

— Две.

— Что две?

— Две штуки баксов! Штука за работу, штука за гнилой базар.

— Ах ты… — совершенно рассвирепел Харя.

— Заглохни, я сказал! — рявкнул Ноздря. — Две штуки много.

— Тогда поищи, где меньше.

Часовщик надвинул на глаз увеличительное стекло и отвернулся. Он не боялся Ноздрю с компанией и демонстрировал это, поворачиваясь к ним спиной.

— Ладно, банкуй.

Часовщик придвинул «дипломат» к себе.

— Чем это вы его, кувалдой, что ли? — показал он на вмятину.

— Топором, — ответил присмиревший Харя.

— Им бы тебе по башке! Чтобы мозги вправить. Это же вещь. Штучная, можно сказать. А ты…

Часовщик уважительно ощупал «дипломат». Осмотрел замок.

— Сюда лазили?

— Ну…

— Чего «ну»? Лазили или нет?

— Ну аче?..

— Руки бы вам… Ладно, идите на кухню, я работать буду…

Часовщик работал час, два и еще четыре. Он пыхтел, кряхтел, вздыхал, гремел инструментами. Иногда приходил на кухню, наливал из-под крана полную кружку воды и залпом выпивал.

— Ну, чего там?

— Ничего!

И уходил.

— А если он вскроет, и того… не скажет? — пугался Харя. — Пойду посмотрю…

— Сиди! Шныпари знаешь что с теми, кто их секреты подсмотрел, делают?

— Что?

— Глаза выкалывают!

— Е…

Замок сдался, когда на улице было уже темно.

— Где вы там? Я все сделал.

Все повскакивали со своих стульев и побежали в комнату.

— Что там?

Часовщик откинул крышку «дипломата».

Бандиты прихлынули к столу, налезая друг другу на спины.

— Чего там, чего? Бабки? Скока? Много?..

Но бабки из «дипломата» не посыпались. Бабок в «дипломате» не было!

— А дукаты где? Ты же говорил…

— Ах он!.. — смачно, в три этажа, выругался Ноздря. — Ах он!!.

— Ты же говорил… Мы же из-за них жмура на себя повесили!..

Бандиты были оскорблены в лучших своих чувствах.

В любви к деньгам.

— А может, не деньги, может, там рыжье.

Бандиты снова сунулись в «дипломат», перерыв его потроха.

Золота не было. Были десять попарно упакованных мобильных телефонов, какой-то блокнот и большая пачка оконной замазки в заводской упаковке.

— Может, в блокноте чего есть?

— Ни черта там нет — цифры какие-то и буквы. Страницы блокнота действительно были исписаны бесконечными рядами цифр и букв, без пропусков и знаков препинания. Ерунда какая…

— Надо под подкладкой посмотреть.

— Точно!

Шестерки вспороли ножами подклад «дипломата».

Пусто.

— А если в пластилине?

— В замазке, что ли?.

— Ну!

Пачку замазки разрезали пополам, потом еще надвое и еще, чтобы посмотреть, не спрятано ли там что-нибудь внутри.